Онлайн книга «Вор»
|
Кристалл немного успокоился. — Так я за тебя, Сэм, за близкого, жизнь отдам — и это по-нашему. Но как же тихо жить, никуда не лезть, если вокруг беспредел? Как понимать: были такие особо опасные рецидивисты, за украденную курицу восемь лет давали от звонка до звонка, сколько людей загубили — а теперь, умники, говорят, что это была ошибка. Чем этот урод в мантии лучше того, кого он судит? — Ничем, — подтвердил Сэмэн. — Люди сами виноваты. Жили себе раньше без президентов и парламентов, Бог над всеми одним судьей был. Мало показалось, начали выпрашивать у него царя. Господь дал, но предупредил, что зло это и неугодно ему. Да разве кто слушал? Захотели человеческой справедливости, а что получили? Нет ее, в природе не существует. Вот и воюет ныне наша правда с мусорской, работяг — с депутатской… Вавилонское столпотворение. А кто прав — на небе узнаем, там мандатом задницу не прикроешь и погонами тоже. Не все замолить можно — «много званых, но мало избранных». И судить будут не по тому, как точно уголовного кодекса придерживался, людьми придуманного, а насколько далеко от Бога и его слов ушел. Там узнаем, кто виноват более — пацан, матери больной на лекарство кравший, или правоведы хреновы, равняющие любовь сыновью с пятью годами лишения свободы. Кристалл не мог оценивать теологические познания Сэма, но под его словами ощутил непоколебимый фундамент убежденности, выросшей не за один год размышлений и наверняка подкрепленной и жизненным опытом, и консультациями с людьми в том сведущими. Заведя двигатель, друг нахохлился и неожиданно выдал: — Вот крещу тебя, а после и помирать можно. — Чего ты, Сэм? — испугался Юрий. — Куда тебе помирать? Тебя, если и захочешь, ломом не свалишь… — Мне люди сказывали, — уперто забубнил Сэмэн. — Говорят, что в огне я весь. Недолго осталось. Да и сам знаю. Ладно, поехали… Испортив окончательно настроение, Сэм лихо сорвал «Паджеро» с места, врубил на полную все того же тошнотворного Эминема, затряс головой и заорал Кристаллу в ухо: — Живем пока! Не скисай! Совет был излишним, ибо Кристалл, обрадовавшись резкому переходу от трагических тонов к обычному необузданно-залихватскому состоянию друга, не только не стал протестовать против бьющих по мозгам ритмов, но и под восторженный рев отмочил пару чисто рэповских (высмотренных в клипе) жизнеутверждающих выбросов рук. Машина вылетела на центральный проспект и, распугивая прохожих двумя беснующимися рожами, помчалась к уже известному дому. «Шутник чертов, — думал Кристалл, улыбаясь от диковатых ужимок Сэма, — но чего таить, умеет жути нагнать, поучиться надо. И чтобы я, вообще, без тебя делал?» Паспортный синдром Кричала мудрость с философского престола: «Любовь — убогий древний миф, Сплетение судеб, — мол, — пустая идиома, — И, дескать, — женщина, вообще, — паллиатив». Соборные часы били одиннадцать, когда «Паджеро», едва не ткнувшись в глухой кирпичный забор, опоясывающий кооперативные гаражи, остановился неподалеку от места, где почти пять лет назад Юрий, сидя в их семейном «Опеле», пережил далеко не лучшие минуты бессилия и отчаяния. Внешне ничего не изменилось. Подъезд Никольского, как и тогда, выделялся на терракотовом фоне стандартной многоэтажки, кричащей: «Съешь меня!» аппетитной оранжевой краской, которой какой-то весельчак подмалевывал из года в год входные двери. |