Книга Вор, страница 169 – Владимир Росс

* * *

Недалеко от «Центрального» Башмак, ювелирно лавируя среди потревоженных живых препятствий, умудрился вогнать свою «бэху» в узкое пространство меж двумя потеснившимися перед именитым собратом «Жигулями». Мерзопакостное самочувствие не стимулировало мысленный процесс, и проблема, без того архисложная даже для не одурманенных длительными возлияниями мозгов, предстала неразрешимой, как разгадка бытия. Уронив тяжелую голову на руль, Рома попытался сконцентрироваться.

Шансы отыскать на двенадцати протяженных маршрутах почти миллионного города незнакомую девицу, имея на руках сбивчивое описание Луни, зацикленное на «царской сраке да эпохальных сиськах, как ни у кого», и ноль конкретики в остальном, сравнимы с вероятностью обнаружения иголки в стоге сена. Башмак изначально сомневался в успехе и, по правде говоря, прибыл в исходную точку сугубо для очистки совести.

Место и время выбраны не случайно. Во-первых, рыночная площадь совпадала с областью поисков. Во-вторых, район центрального рынка — один из немногих, который пронизан одновременно всеми важнейшими городскими маршрутами. Не упускался и факт, что люди, стекающиеся к базару, — при деньгах и, если «стекляшка» славилась идеальными условиями для творчества в часы пик, то здесь работалось легко в любое время. Собственно, Роман предпочитал простор, дающий возможность для искусного маневра, ибо в такие минуты, минуты затишья и немноголюдности, настоящему профессионалу, к коим он себя относил, работать куда приятней, нежели в неразберихе суматошной толпы. Простота и неразборчивость в способах краж — удел молодых и неопытных. Он же дорос до красоты. Толкаться, распихивать локтями обнаглевших пассажиров и под шумок чистить их карманы — несложно. Дабы сбить^[155] кошелек в тепличной среде — много ума не надо. В давке, не то что в карман нырнуть, — до трусов раздеть можно. А вот сработать в полупустом транспорте, когда твое «случайное» прикосновение и виноватый, извиняющийся вид вызывают симпатию и дружелюбие на лицах жертв, неуловимым движением, играючи, запустить пальчики вглубь одежды субъекта, пока его глаза рассматривают в твоих сонную, гипнотическую зыбь — верх совершенства. Верх башмаковского совершенства.

Впрочем, чувство прекрасного привил ему Виктор. Часами наблюдая за грацией старого мастера, успешно копировал классические приемы воровского ремесла и до сих пор не мог понять — почему дед избрал в преемники Кристалла. Тщеславие отказывалось верить, что руки Юрия «талантливей». Его, Башмака, пальцы ничуть не уступали. Нет, безусловно, они чуть погрубее и массивнее, но это никогда не мешало ему. Никто ни разу не ощутил мягких касаний подушечек в работе. Потом, старик частенько твердил, что главное — научиться сливаться с массой, становиться с ней неразрывным целым, клеточкой единого организма. Роману это удалось. И тогда он услышал:

— Теперь слушайся рук.

Башмак не понял, что подразумевал Виктор. Как и прежде, оставался холодным и расчетливым, ни на миг не теряя осторожности. Слишком уж дорожил свободой, справедливо считая ее первейшим из данных человеку благ.

Дед раскусил его страх в первый же день.

— Ты — никчема. Когда-нибудь облажаешься и опозоришь мое имя. Так что, ступай с Богом, — раздалось на прощание.