Онлайн книга «Вор»
|
— Чего же нас по всему земному шару выискивать? — удивился Башмак. Григорий просиял и успокоил: — Будет за что, доверься мне. Ты же не собираешься с голой попой по Южной Америке разгуливать? Вспомнив ощущения, подаренные раздробившей плечевой сустав пулей, Роман энергично замотал головой. — Прятаться всю жизнь по конспиративным квартирам и посреди ночи подрываться на каждый шорох мне не нравится. К тому же, кое-что я насобирал. Сто пятьдесят тысяч на вступительный взнос потянут? Проскочившие цифры коренным образом изменили статус башмаковских ягодиц, побивших все былые рейтинги. Но Григорий и вида не подал. С тех пор дружеские посиделки стали постоянными, а тон в разговорах более келейным. Отношения развивались по восходящей, но никогда больше в задушевных беседах они не возвращались к щепетильной теме. Роман безуспешно боролся с хандрой, а Шайба, боясь его спугнуть, откладывал важное признание на потом — до своего звездного часа, и ни на секунду не забывал о притягательной цели, расположенной в центре дружеского тела. И хотя Башмак, несмотря на глубокий штопор, в пике которого парил со времени выписки из больницы, хорошо помнил каждое слово, в том числе намек на бегство, дополненный блудливой улыбкой, расставить все точки над «і» не хватало ни сил, ни желания, ни воли. Вот и получалось, как в меткой тюремной пословице: «За свои же деньги и педераст»… Шуршание тлеющей сигареты усыпляло. — Кто это был? — повторил Григорий, вытаскивая Башмака из плена воспоминаний. — Кристалл. Попросил об услуге. Убирай пойло — я спать. Завтра выхожу в город… Штормовое предупреждение Мой друг, разбей свои неверные весы, Пусть мир вдруг станет равновесным. Ты назови тот день воскресным, И растяни в года его часы… Писк будильника оборвал беспокойный сон в тот самый момент, когда на улице задребезжал первый трамвай. В голове гудело. К похмельному синдрому примешался неприятный осадок, оставленный Шайбой перед прощанием. «Что он там лопотал? Ах да…» …Переминаясь в коридоре с ноги на ногу, Григорий неожиданно всхлипнул. — Чего ты? — Ответа не последовало. — Да базарь. — Ты не готов, — туманно возразил Шайба. — К чему? — Почему обязательно «к чему?», а не «в чем»? И вообще, не наседай. Не люблю, когда давят. Лучше приведи себя в порядок. Юрий добр к тебе — так используй момент. «Вот оно. Ну конечно, он проверял меня. Хитер жук». Подсознательно Башмак понял «пробивку» еще вчера, поэтому и пытался вывести друга на откровенность: — По-твоему, круче него только яйца? Шайба отделался красноречивой тирадой. — Ромашка, люди для меня делятся на простых и незнакомых. Незнакомец загадочно крут, пока на расстоянии. Узнай о нем все — крутизна та дутая ему же боком и вылезет. В человеке страшит неизвестность, а сотри белые пятна — как и чем он тебя испугает? Подумай, позже мы вернемся к нашему разговору. Тогда все и обсудим… «Дерьмо. Оратор сучий. Смотри, вернешься, как та бабка, к разбитому корыту…». …Вставать не хотелось. «Неужели это — я? — рука непроизвольно взмыла к колючему подбородку и в ужасе от недельной щетины юркнула обратно под одеяло. — Эволюционирую в неизвестном направлении». Ниточка, ведущая из хитросплетения депрессивного лабиринта, еще была где-то рядом, но желание нащупать ее размягчалось бархатными волнами алкогольного моря. Тот же прибой неустанно подмывал опору башмаковских амбиций, и теперь возведенное когда-то кропотливым трудом сооружение его «Я» уверенно опрокидывалось, увеличивая крен с каждой выпитой бутылкой. Близился девятый вал. Стенал, крошась, фундамент; вопили камни, теряющие между собой сцепку; треща, изогнулись дугами балки и с отчаянным скрежетом крыша плавно тронулась с места… «Хорош! Погуляли и хватит. Где эта гребаная бритва?!» |