Книга Янтч, страница 75 – Майлз Нортон

БАМ!

Выстрел грянул неожиданно для обоих.

На секунду воцарилась абсолютная тишина.

Потом – глухой стук тела о землю.

Майкл замер, глядя на дыру в черепе здоровяка (ровный круг с опаленными краями), струйку дыма, поднимающуюся из ствола, свои пальцы, всё еще сведенные судорогой на рукояти.

«Это… я не…» – голос сорвался на полушепот.

Оставшиеся байкеры отпрянули. Самый молодой (лет 20, с прыщами на лице) упал на колени, рыдая:

«Он… он просто… Боже, его голова… это…».

Майкл очнулся первым. Пистолет жег ладонь. В ушах стоял звон. Он сделал шаг назад, споткнулся о тело, и вдруг осознал, что теплая кровь просачивается в ботинок, запах пороха смешивается с медным душком крови, и где-то капает – тик-тик-тик – вероятно, из разбитой трубы.

Свидетели.

Майкл сделал еще два выстрела. Один точно в голову байкеру, который собирался бежать и еще один в затылок уже убегающими байкеру лет 20.

Сирены выли где-то близко. Их вой нарастал, сливаясь с гулом крови в висках. Майкл моргнул и только тогда ощутил липкую влагу на лице. Рукав скользнул по коже, оставляя за собой рваные мазки. Не его кровь. Никогда – его.

Перед ним два тела, сломанных, но еще дышащих. Первый байкер – живот распорот свинцом, глаза мутные от шока, губы шевелятся беззвучно, будто он уже забыл, как кричать. Майкл наклонился. Тень от его фигуры накрыла лицо умирающего. Ладонь скользнула под челюсть, пальцы впились в потную кожу. Вторая рука – замок. Резкий рывок.

Хруст. Тихий. Аккуратный. Как щелчок переключателя.

Последний выживший полз на спине, царапая асфальт каблуками. Его крик – хриплый, животный, лишенный слов. Майкл настиг его в два шага. Пальцы вцепились в его куртку, в запястья, но это уже не сопротивление – агония. Удар кулаком – нос расплющился с мокрым чавканьем. Колено на горло. Вес перенесен вперед – и под ним что-то захрустело, захлюпало.

Байкер забился. Изо рта хлынула алая пена. Майкл перевернул его. Пальцы сплелись на затылке. Еще один щелчок – точный, как поворот ключа в замке.

Труп обмяк. Рука безжизненно шлепнулась на землю.

Где-то за поворотом сирены взвыли в унисон.

Последнее, что он увидел перед бегством – мертвый взгляд здоровяка, его собственную дрожащую тень на стене и молодого байкера, пускающего кровавые пузыри на асфальте.

Случайность. Роковая, необратимая.

Он побежал, спотыкаясь, с одной мыслью: «Я не хотел… не это… не в голову…»

Он не чувствовал триумфа. Только тяжесть – будто в грудь насыпали свинца.

«Не так… Это не так…»

Лица этих людей он не знал. Они хотели его убить – да. Но теперь они были просто телами.

И это его руки сделали их такими.

Где-то вдали завыла сирена. Майкл в последний раз взглянул на переулок, кровь, смешивающуюся с дождевыми лужами, и побежал.

Майкл бежал, не замечая, как крепко сжимает в руке пистолет. Только когда он остановился у автобусной остановки, запыхавшись, его взгляд упал на разбитое зеркало рекламного щита.

В отражении – лицо, забрызганное темными пятнами (кровь уже начала подсыхать у висков), дикие глаза с расширенными зрачками, дрожащие пальцы, всё еще обхватывающие рукоять.

Он резко опустил оружие, оглядываясь. Улица была пустынна, но где-то вдалеке уже слышались полицейские сирены.

Механическими движениями (руки дрожали, но действовали точно) Майкл вытер пистолет подолом футболки (оставив на ткани серые разводы от порохового нагара), сорвал с себя куртку (на внутренней стороне рукава – пятно еще теплой крови).