Книга Янтч, страница 71 – Майлз Нортон

Но он поднялся.

На один локоть.

На второй.

— Остановитесь! Вы умрете!

Майкл оскалился. Десны обнажились там, где не хватало клыка.

— Я… уже… в аду…

И сел.

Впервые за 687 дней.

Боль была белой и беззвучной, как взрыв в вакууме. Но он улыбался. Потому что теперь знал – он вернулся. И теперь это их проблема.

— Вас навещала девушка… Люси, кажется. Оставила записку. – Она протянула сложенный листок. «Если читаешь это – добро пожаловать назад. Звони или умри в этой палате. Твой выбор. Люси». Номер телефона был написан красной шариковой ручкой.

Шатаясь, он выбрался из палаты, цепляясь за дверной косяк. За спиной визгливо звучал голос медсестры:

— Подпишите отказ! Вы умрете! Вы слышите? Вы умрете!

Но Майкл уже не слушал. Сжав в дрожащих пальцах ручку, он мазнул ею по бумаге, даже не глядя, куда. Потом оттолкнулся от стены и поплелся по бесконечному коридору, где слепящие лампы резали глаза, словно скальпели.

Воздух. Он ворвался в легкие – ледяной, влажный, живой. Горло сжало от резкого ветра, но Майкл жадно глотал его, как утопающий. Он был снаружи. Он был свободен.

Дом встретил его желтой лентой с черными буквами: «НЕ ВХОДИТЬ». Майкл рванул ее одним движением, сорвал пломбу с двери. Внутри пахло пылью и чем-то приторным, от чего сводило желудок.

Шаг. Еще шаг. Ноги подкашивались.

На пороге лежал конверт. Белый, безмятежный, как небо после бури.

Логотип банка. Жирный штамп: «Ипотека закрыта в связи со страховым случаем».

Майкл взял его в руки. Бумага не дрогнула.

Когда-то этот дом был крепостью. Здесь пахло кофе, который варила Анна. Здесь скрипела третья ступенька, которую он так и не починил. Здесь они смеялись в темноте, пока мир за окном не разбился вдребезги.

Теперь – просто стены.

Пустые.

Он бросил конверт на стол. Не распечатывая.

Раньше его пугало это – долги, обязательства, мышеловка взрослой жизни.

Теперь страх испарился.

Как и всё остальное.

Он прошел по комнатам. Пальцы скользили по пыльным поверхностям.

Здесь она читала книгу, поджав ноги под себя.

Здесь они спорили о том, каким цветом красить кухню.

Здесь он в последний раз обнял ее перед тем, как…

Мозг отрубился.

Ни боли. Ни гнева.

Только тихий гул пустоты, как в ушах после взрыва.

Майкл достал ключи. Повертел в пальцах.

Можно остаться. Спать в их постели. Дышать их воздухом.

Но мертвые не живут в домах.

Они живут в голове.

Он рухнул на диван, и старые пружины скрипнули под ним, будто стонали.

Он помнил.

Тот вечер врезался в память, как осколок стекла: он шатался в дверях, рухнул на диван, даже не сняв ботинки. Утром исчез до рассвета – не разбудил, не сказал ни слова. А теперь… теперь и говорить было не с кем.

Он даже не похоронил ее.

Пальцы нащупали в кармане смятую записку от Люси. Майкл схватил старый домашний телефон, набрал номер.

ГУДКИ.

— Вы не можете совершать вызовы. Ваш номер отключен за неуплату.

Голос автоответчика ощущался, как пинок под дых. Майкл зажмурился, запрокинул голову, будто пытаясь сдержать ярость. Потом резко рванулся к куртке, вытащил из кармана разбитый сотовый.

Экран треснул, но цифры набирались.

Он прижал телефон к уху. Тишина гостиной взорвалась гудками.

— Выжил все-таки? – голос Люси прозвучал холодно, но не без интереса.

Майкл прошептал, словно слова царапали горло: