Книга Янтч, страница 105 – Майлз Нортон

Дверь Джона.

Щель под ней – теплый желтый свет. Значит, дома.

Фрэнк опустился на одно колено. Дождь с его кожаного плаща закапал на пол. Он поставил коробку ровно по центру коврика «Добро пожаловать» (ирония, которую оценил бы Карл).

В этот момент телефон в кармане дрогнул. Новое сообщение. Карл: «Не забудь снять крышку. Пусть видит лицо сразу».

Фрэнк замер. Пальцы в перчатках сами нашли край ленты. Один рывок – и картон приоткрылся.

Там, в глубине серый цвет кожи (уже не живой, но еще не трупный), полоска лба (знакомые морщины, даже в смерти), прядь волос (Джон всегда гордился этим серебристым локоном).

Из-за двери – шаги. Фрэнк отпрянул в тень, нажав клавишу звонка разрезающего мертвую тишину подъезда. Сердце билось так, что слышал его в висках.

Дверь открылась. Джон стоял на пороге. Его взгляд упал на коробку.

Пауза. Мир замер.

Потом Джон опустился на корточки. Пальцы дрогнули над лентой. Фрэнк заметил, что они помнят этот жест – столько подарков они вскрывали вместе.

Губы шевельнулись (беззвучное «нет»).

Фрэнк уже бежал по лестнице вниз. Он не увидит, когда крышка отлетит, когда глаза Джона встретятся с мертвыми, когда первый крик разорвет ночь.

Но знал – услышит.

И услышал.

Этот звук преследовал его до машины, сквозь рев мотора, вой сирен где-то вдалеке. В зеркале заднего вида – вспыхнувший свет в окне Джона. Телефон снова вибрировал.

Карл: «Завтра в 9. Ты знаешь где».

Фрэнк швырнул телефон на пассажирское сиденье.

Дождь усилился. Стеклоочистители метались в такт его дыханию – часто, неровно.

Он вел машину, но видел перед собой только, как Джон в тот раз в Мексике обернулся на звук выстрела, как кровь палача брызнула ему в лицо, как его глаза впервые за день вспыхнули надеждой.

Теперь этой надежды не было. Остался только Фрэнк. И окровавленные руки. И дорога в никуда.

День взрыва.

Фрэнк сидел в машине у дома Джона, притушив фары.

Двигатель тихо урчал на холостых, вибрируя сквозь сиденье, как тревожный пульс. Дождь усилился – теперь он барабанил по крыше, заливая стекла мутными потоками, искажая мир за пределами салона.

В руке – сигарета.

Он затянулся. Дым вырвался из ноздрей густыми клубами, растворился в сыром воздухе. Пепел осыпался на брюки, но он не стряхивал его.

Взгляд – на окно Джона.

Там горел свет.

Желтый, теплый, живой. Слишком живой.

Фрэнк знал, что там сейчас. Джон сидит на полу.

Рядом – коробка. Раскрытая. Пустая.

Потому что содержимое – у него на коленях.

Фрэнк почти видел это: пальцы Джона, впившиеся в волосы мертвеца, будто пытаясь встряхнуть, разбудить, глаза – широкие, дикие, не верящие, губы, шепчущие что-то – может, имя, может, проклятие.

Он не слышал крика. Но знал, что он был.

Громкий. Настоящий. Как в Мексике. Только тогда крик оборвался, когда Фрэнк ворвался в ангар.

А сейчас… Сейчас некому было приходить на помощь.

Фрэнк вдохнул снова. Сигарета обожгла пальцы – догорала.

Он швырнул окурок в лужу.

Шипение. Тьма. Тишина.

Осталось только ждать. Ждать, когда Джон выйдет. Ждать, когда он поймет. Ждать, когда в его глазах появится тот самый взгляд. Тот, что Фрэнк видел только один раз в жизни.

Фрэнк рванул из машины, как пуля, выброшенная взведенным затвором. Дверца, не закрытая, с грохотом захлопнулась за его спиной от порыва ветра. Он не чувствовал земли под ногами – только бешеный ритм сердца, выбивающий в висках одно-единственное: «Джон, беги. Беги, пока не поздно».