Книга Янтч, страница 104 – Майлз Нортон

Фрэнк вжался в сиденье, и вдруг перед глазами поплыл тот проклятый мексиканский ангар.

Мексика. 3:15 утра.

Жара стояла такая, что воздух дрожал, как над раскаленным асфальтом. Запах – бензин, порох и сладковатая вонь свежего мяса.

Он видел их головы. Не просто отрубленные – аккуратно выставленные в ряд на ящиках из-под боеприпасов.

Мартинес – рот всё еще открыт в последнем крике, глаза выцвели до мутно-белого, как у слепой рыбы. Рико – волосы слиплись от крови, зубы сломаны прикладом, золотой клык неестественно блестел в тусклом свете фонарей. Луис – веки аккуратно срезаны, так что мертвые зрачки смотрели в пустоту с вечным укором.

А посередине – Джон. На коленях. Шея обнажена. Над ним мужик в балаклаве занес мачете – лезвие уже заляпанное, но острое.

— Ты пятый, – сказал палач по-английски с жутким акцентом. – Считай это удачей.

Фрэнк тогда не думал. Он стрелял.

Выстрел – и голова палача взорвалась, как перезрелый арбуз. Кости черепа разлетелись ошметками по Джону. Теплые брызги попали ему в лицо.

— Боже! – Джон дернулся, ослепленный кровью.

— Вставай, быстро! – Фрэнк швырнул ему пистолет прямо в грудь.

Они выбрались.

Двое. Из девяти.

Сейчас, в машине, Фрэнк вдруг почувствовал – его руки липкие.

Он посмотрел вниз. Ничего.

Но он знал – та кровь всё еще там. Как и головы. Как и выбор.

Двигатель зарычал. Фрэнк знал – коробка с головой станет для Джона нокаутом.

Тот ангар не просто забрал его людей – он вырезал кусок из самого Джона. И Фрэнк стоял рядом тогда, видел, как свет в его глазах гаснет под слоем чужой крови.

А теперь… Теперь нужно напомнить. Как пахнет смерть. Как она шепчет твоим именем. Как она оставляет тебя на коленях – уже трупом, просто еще не упавшим.

Телефон дрогнул в кармане, и вибрация прошла по ноге – как разряд слабого тока.

СМС. От Карла. «Посылка готова. Можно забирать. Номер телефона скульптора».

Коротко. Деловито. Как приговор.

Он знал, что в коробке. Голова. Не просто отрубленная – подготовленная. Глаза прикрыты, но не зашиты. Рот уложен в полуулыбку.

Джон увидит. Узнает. И сломается.

Фрэнк глубоко вдохнул. Пахло бензином, городом и чем-то металлическим. Как в том ангаре. Как всегда.

Он набрал номер из сообщения.

— Я выезжаю.

Голос не дрогнул.

На следующий день. Утро. Дом Джона.

Темный двор, залитый грязно-желтым светом фонарей. Фрэнк припарковался в двух кварталах от дома Джона – старая привычка, въевшаяся в подкорку: никогда не оставлять машину рядом с местом дела.

Шел пешком.

Моросил дождь – не настоящий, а тот, противный, что не льет, а висит в воздухе жирной пленкой, заставляя кожу покрываться липкой сыростью. Ботинки шлепали по лужам, но звук гасил специально подобранный протектор – мягкий, бесшумный.

Коробка.

Он нес ее перед собой на вытянутых руках, будто причастный к таинству. Упаковка – идеальная, болезненно аккуратная: белоснежный картон (заказной, плотный, не промокающий), глянцевая черная лента (перехлест ровно под 45 градусов, как учил Карл), маленький золотой ярлык (на нём инициалы Джона, вытисненные элегантным шрифтом).

Руки ощущают ее тяжесть и немеют. Фрэнк чувствует покалывание в кончиках пальцев.

Подъезд.

Старая кирпичная кладка, щели, забитые вековой грязью. Фрэнк прижался к стене, слушая, как где-то наверху плакал ребенок; на втором этаже ругалась пьяная пара; скрип лифтовых тросов.