Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 60 – Кристофер Триана

— Покажись! – Голос Лори эхом разнесся по горам. – Если ты наш брат, покажись!

Снова смех.

— Ты будешь страдать, Лори! – Вот теперь тон стал угрожающим. – По-настоящему страдать! Теперь твоя очередь, Лори! Твоя очередь!

Эбби безумно захлопала в ладоши.

— Ты нам не брат, мать твою! – закричала Лори, убеждая больше саму себя. – Наш брат мертв!

— Мы не можем и дальше этим заниматься. Так нельзя… Лори, так нельзя…

— Заткнись! – Она стиснула зубы, сдерживая подступающие слезы. – Просто заткнись!

— Я… Я не знаю… боюсь.

Она зажала уши руками.

— Закрой свой гребаный рот!

— Мы должны это прекратить!

Лори бросилась в кусты, навстречу голосу. Она продиралась сквозь заросли колючего кустарника, но те цеплялись за одежду, и она застревала. Белый силуэт же скользил между деревьями, будто сотканный из тумана. Фигура была гибкой, но вполне человеческой. И мальчик был гол. Торчащие ребра, выпирающие, как рога быка, бедра. Он был не просто худ, а истощен. Мальчик всего раз обернулся, чтобы взглянуть на Лори, и исчез за черной завесой тьмы. Там, где он стоял минуту назад, клубился красный туман.

— Я не виновата, – прошептала она.

Но это была неправда.

Чистая ложь.

Глаза Пита ввалились в глазницы, на бледной коже проступили синие вены. Он превратился в пугало, стал тенью себя прежнего, а кормление через трубку только продлевало его агонию. Теперь ему приходилось искусственно питаться и жидко испражняться по нескольку раз в день. И всякий раз, когда на Пита никто не смотрел, он вынимал трубку.

— Он глубоко ушел в себя, – сказал маме и папе доктор Томпсон, новый психиатр.

Он специализировался на трудных подростках с расстройствами пищевого поведения. Визит к обычному психотерапевту ничего не дал, он даже не смог выявить проблему. Так что теперь речь зашла о медикаментах из области психиатрии, раз уж можно было вводить их Питу насильно.

Мама уже не рыдала. За последние пару месяцев она выплакала целое море слез, и теперь оно, похоже, иссякло. Она тупо смотрела в никуда, как манекен, а говорил папа. Как ни странно, Лори захотелось, чтобы мама снова разревелась. Все лучше, чем быть живым мертвецом.

— Он тебе что-нибудь сказал? – спросил папа. – Хоть что-нибудь?

Лори уже несколько недель не заставляла Пита трахаться с ней. Во-первых, ему слишком нездоровилось, а во-вторых, ее ужасно мучила совесть – не только из-за брата, но и из-за сестры. Было так несправедливо, что родители в один миг почти потеряли двоих детей. Оба в больнице, одна едва не погибла и понемногу восстанавливается, другой вот-вот перейдет роковую черту.

Эбби была навсегда искалечена как морально, так и физически, но постоянно была в приподнятом настроении, так как не могла осознать, чего лишилась после падения. Дочери, которую они знали и любили, больше не было – но позитивный настрой хотя бы облегчал родителям нахождение рядом с ней.

Пит же, наоборот, был сломлен черными мыслями. Как поняла Лори, его обуяли стыд и страх, которыми он ни с кем не делился. Он попросту отказался от жизни и заканчивал ее наиболее мучительно для себя и всех, кто его любил. Лори было трудно не возненавидеть брата за это, и она задавалась вопросом, испытывают ли родители такую же ненависть.

Пит ведет себя как эгоист! С этой анорексией он зашел слишком далеко.