Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 134 – Кристофер Триана

Джун сидела на носу, глядя на темные пятна от брызг. Лодка была пуста, если не считать небольшого ящика со снастями. На нем кто-то написал свое имя маркером.

— Базз Фледдерджон, – прочитала она вслух.

Мотор заупрямился. Кит несколько раз дернул за шнур, проклиная все на свете, чтобы завести двигатель. Когда мотор наконец заработал, Гэри глубоко вздохнул и забрался в лодку, усаживаясь между остальными.

— Не могу поверить, что я это делаю, – сказал он. – Я, должно быть, сошел с ума.

«Добро пожаловать в клуб», – подумала Джун.

Лодка вошла в реку, как игла в вену. Звук мотора напоминал рев бензопилы. Джун задалась вопросом, использовал ли Эдмунд когда-нибудь бензопилу в своих убийствах. Она не помнила, читала ли что-нибудь об этом, но власти полагали, что он убил больше людей, чем они знали. Учитывая его склонность к расчленению, бензопила казалась очевидным выбором. Джун внезапно представила, как Эдмунд Кокс пилит труп, его обнаженная грудь покрыта запекшейся кровью, от криков умирающих улыбка появляется на изможденном лице. Это был образ, позаимствованный из фильмов ужасов, но оно было более впечатляющим, потому что убийца был настоящим.

Чей-то голос заставил Джун повернуть голову. Она подумала, что это говорит Гэри, но он молча смотрел на реку. Голос вернулся, заглушая рокот моторной лодки, и почему-то казалось, что он доносится из леса за берегом, но в то же время говорит прямо ей в ухо.

— У твоей матери никогда не было таких возможностей, как у тебя, – сказал голос.

Джун похолодела.

Дедушка?

Прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз слышала голос деда, но он никогда по-настоящему не выходил у нее из головы. Джун слышала, как он произносил эти же слова раньше, когда еще жила дома. Джун тогда было всего пятнадцать, но она уже доставила немало беспокойства бабушке и дедушке. Они знали, что внучка встречается со старшими мальчиками, тайком уходит по ночам, чтобы накачаться любыми доступными наркотиками, и занимается сексом в кузовах пикапов, иногда с несколькими партнерами.

— Твой дедушка прав, – сказала тогда бабушка Джун. – Твоей бедной маме было всего четырнадцать, когда она родила тебя. У нее никогда не было тех возможностей, которые есть у тебя сейчас, Джун.

— Она не моя мать, – резко ответила она. – Она просто зомби.

Ее дедушка хлопнул ладонью по столу.

— Никогда не смей так говорить о своей матери, юная леди! Ты не понимаешь, через что она прошла…

Джун встала из-за стола, устав от лекций бабушки и дедушки. В тот вечер она решила взбунтоваться и занялась сексом – не с подростком, а с мужчиной лет сорока с небольшим, отцом одной из ее школьных подруг. Сейчас Джун не могла вспомнить, как его зовут. Все, что она помнила, – это наслаждение, временную передышку от удушающей депрессии.

Теперь, когда она сидела в лодке, голос бабушки шептал ей на ухо, отчего волосы на затылке Джун встали дыбом.

— Зачем ты это делаешь? – спросила бабушка.

Джун вздрогнула. Она огляделась, сердце бешено колотилось. Она обернулась на мужчин, но их там уже не было. Их заменили бабушка и дедушка.

Дедушка был на корме. Даже в темноте Джун увидела, что его лицо залито кровью, такой темной, что она казалась фиолетовой. Его костюм был пропитан кровью. Бабушка сидела посередине лодки, давая Джун возможность поближе рассмотреть свои травмы. Левая сторона лица старухи была обуглена. Правая полностью отсутствовала, череп представлял собой полумесяц запекшейся крови. Она потянулась к Джун окровавленными пальцами, а Джун крепко зажмурилась и закричала.