Книга Во имя народа, страница 270 – Чжоу Мэйсэнь

— Ситуация оказалсь серьезнее, чем можно представить, нас в итоге провели! – шептал по дороге Ци Тунвэй.

Гао Сяоцинь не на шутку встревожилась:

— Может, нам обратиться к секретарю?

Ци Тунвэй вздохнул:

— Обратиться к Гао Юйляну? Какой прок? Боюсь, учитель тоже под контролем…

Доставив Гао Сяоцинь в международный аэропорт Цзинчжоу ранним утром около четырех часов, Ци Тунвэй поцеловал ее на прощанье, а затем поехал на машине к развилке дорог. Этот перекресток находился в двадцати пяти километрах от международного аэропорта Цзинчжоу и в ста восьмидесяти восьми километрах от хребта Гу Инлин. Оставновив машину перед дорожным знаком, Ци Тунвэй закурил, то и дело поглядывая на мобильник. По его плану, Гао Сяоцинь с поддельным паспортом первым утренним рейсом улетала в Гонконг. Если всё удачно, то она отправит эсэмэску «Yes». Тогда он таким же способом пресекает границу, соединяясь с Гао Сяоцинь в гонконгском отеле «Три сезона». Если же случается беда, Гао Сяоцинь отправит эсэмэску «No», и он изыскивает другой способ выбраться из страны. Ци Тунвэй выпускал в небо одно за другим кольца дыма, тревожно ожидая судьбоносное сообщение.

На рассвете, когда Ци Тунвэй дремал, отвалившись на водительское сиденье, мобильный телефон ожил: пришла смс! Ци Тунвэй задержал дыхание, молясь про себя о получении хорошей вести. Однако же когда он открыл папку с сообщениями, на экране отчетливо проступили английские буквы «No»! Ци Тунвэй немедленно завел машину, направившись к хребту Гу Инлин.

Он летел то вверх, то вниз по серпантину дороги. Кривизна и тряска, как всегда, вызвали у него тошноту, как будто в груди разбился сосуд с пятью вкусами^[113] – и всё кислое и сладкое, горькое и терпкое в человеческой жизни устремилось к сердцу. В глазах Ци Тунвэя помутилось, и он остановил машину на краю крутого обрыва.

Вершины гор закрыли восходящее солнце, но свет утренней зари, подобно воде, наполнял складки горной местности. Сосны на склонах зимних гор по-прежнему сохраняли насыщенный зеленый цвет, особенно контрастно бросающийся в глаза на фоне сухой травы и остатков снега. Яростный ветер в ущелье издавал оглушительный вой, как будто орды свирепых чудовищ двигались рядом с ним. Подобно бонсаю на ширмах, высились скалы и утесы. Одинокий ястреб кружился в воздухе, распластав неподвижные крылья…

В горной тишине выстрел прозвучал подобно грому – ястреб рухнул в горный ручей. «Хороший выстрел!» – похвалив самого себя, Ци Тунвэй почувствовал, что пришла сила. Он немного постоял со снайперской винтовкой в руках, затем тщательно прочистил фланелью ствол, натер его снаружи до блеска и, ласково погладив, убрал оружие в багажник.

Ци Тунвэй поехал на машине дальше, вверх по дороге. В глубине горных цепей находилась заброшенная деревня, среди разрушенных домов поднимался дым единственного очага. Дорога же чем дальше, тем становилась хуже, тряска ощущалась всё сильнее. Ци Тунвэй с мрачным лицом всматривался в то место, откуда поднимался дымок, там была его земля обетованная…

Все, сверху донизу – от секретаря парткома провинции Ша Жуйцзиня до начальника городского отдела общественной безопасности Чжао Дунлая, – пристально следили за допросом Гао Сяоцинь, надеясь через нее найти выйти на Ци Тунвэя. Тот исчез со штатным оружием и снайперской винтовкой на руках, да к тому же еще с большим количество патронов. Если он решится на отчаянный шаг, последствия непредсказуемы.