Книга Во имя народа, страница 269 – Чжоу Мэйсэнь

Хоу Лянпин, наконец, скомандовал:

— Стоп! – и, отбросив стеснение, произнес: – Неверно, гендиректор Гао!

Гао Сяоцинь, глядя на Хоу Лянпина, робко и беспокойно спросила:

— Где неверно, начальник Хоу?

Хоу Лянпин сказал:

— Давайте, гендиректор Гао, уточним еще раз, что обстоятельно, а что – нет!

Гао Сяоцинь, не в состоянии усвоить, не решалась взять микрофон:

— Я… Я всегда так пою!

Хоу Лянпин тяжело опустил микрофон на допросный стол:

— Значит, вы – не Гао Сяоцинь!

Гао Сяоцинь разом опустилась на стул, тяжело вздохнув:

— Всё-таки вы разгадали! Верно, начальник Хоу, я не Гао Сяоцинь – я ее младшая сестра-близнец Гао Сяофэн.

Хоу Лянпин сразу же всё понял. Немедленно вернувшись в центр управления, он доложил Цзи Чанмину:

— Настоящая Гао Сяоцинь сейчас должна быть или в международном аэропорту Цзинчжоу, или же в аэропорту Люйчжоу, она собирается покинуть страну, и даже, вполне вероятно, вместе с Ци Тунвэем.

Цзи Чанмин неожиданно прозрел:

— Верно! То-то Чжао Дунлай и городской отдел общественной безопасности Цзинчжоу никак не найдут Ци Тунвэя!

Цзи Чанмин и Хоу Лянпин распорядились, чтобы подчиненные разослали фотографии Гао Сяоцинь в аэропорты Цзинчжоу, Люйчжоу и во все окружающие крупные аэропорты. Неважно, с каким бы гражданством паспорт ни предъявила эта женщина, каким бы именем ни назвалась, – в любом случае нельзя позволить ей выехать за границу.

Ци Тунвэй ощущал себя упавшим в глубокий высохший колодец, где ничего не видать, кроме кусочка неба с ладонь величиной, а кругом кромешная тьма. Это ощущение началось с потери двух ключевых свидетелей. Когда провинциальная прокуратура, перехватив в уезде Цяотоу в соседней провинции, увезла бухгалтера и водителя фабрики «Дафэн», Ци Тунвэй сразу понял: теперь эта партия уже точно проиграна! В тревоге он позвонил в Пекин старому секретарю парткома провинции Чжао Личуню. Домохозяйка неясно сказала, что руководители оба на совещании, и она не знает, когда смогут вернуться. Дурное предчувствие заползло в душу Ци Тунвэя. Лишь связавшись напрямую с Чжао Жуйлуном и узнав, что у того проблемы, Ци Тунвэй очнулся, но было уже поздно.

Теперь он вспомнил, что секретарь парткома Ша Жуйцзинь очень крут и что он прекрасный шахматист. Сначала позволил отстранить Хоу Лянпина, затем пустил слух о том, что отправляет его обратно в Пекин, и всё это лишь хитроумные ходы! Он отмыл возведенную ими на Хоу Лянпина клевету, и заставил утратить бдительность даже такую старую лису, как Гао Юйлян. Что уж говорить о неискушенных в политических баталиях идиотах Чжао Жуйлуне и Гао Сяоцинь. Они сначала все сбежали, а потом один за другим вернулись, чтобы попасть в расставленные сети. А если подумать, разве не идиот он сам? Чжао Жуйлун и Гао Сяоцинь приехали, подгоняемые им. Чтобы заставить Чжао Жуйлуна вернуться, он привел в движение гонконгскую мафию, растранжирив три пули. Лишь когда партия стала приближаться к финалу, выяснилось, что присланный ЦК на должность секретаря парткома провинции Ша Жуйцзинь изначально обрекал этих людей на проблемы.

Момент смертельной схватки настал. Ци Тунвэй холодно обдумал ситуацию. Спланировав отвлекающий маневр и подменив Гао Сяоцинь домохозяйкой-близнецом Гао Сяофэн, он вместе с Гао Сяоцинь рванул на загородную виллу «Шаньшуй». Приехав туда, они собрали ценности, одежду и депозитные расписки. Ци Тунвэй достал из платяного шкафа табельное оружие и снайперскую винтовку – на всякий случай. Прикинув, что телефоны Чжао Жуйлуна, вероятно, захвачены, он, включив свой и Гао Сяоцинь мобильные телефоны, отключил на них звук и оставил на вилле. После этого он направил машину в международный аэропорт Цзинчжоу.