Онлайн книга «Во имя народа»
|
— Как могли отношения между людьми стать такими? Пусть даже Цай Чэнгун маленький человек, пусть даже непостоянный и переменчивый, не бескорыстный и бессовестный – ладно. Но разве можно так поступать с другом детства?! Цзи Чанмин спросил: — Как же ты не поостерегся? Как можно принимать что-то от такого рода людей? Хоу Лянпин опешил: — Я что-то от него принимал? Цзи Чанмин знал, что нельзя разглашать подробности дела, однако же вновь в нарушение порядка сказал: — Два ящика «Маотая», ящик сигарет «Чжунхуа», а еще костюм по цене двадцать три тысячи юаней. Хоу Лянпин громко возразил: — Я не брал, мое тело прямо и не боится кривой тени! Цзи Чанмин легонько коснулся стола: — Не вопи! Если тень крива, надо, что ли, ухать? Ты каким образом сделал фирму по торговле каменным углем вместе с Цай Чэнгуном и Дин Ичжэнем? Да еще получил четыреста тысяч отката? Свидетельство о регистрации предприятия, банковская карта и банковский чек на перевод – всё там! Хоу Лянпин с шумом втянул холодный воздух: — Я понял! Он хочет уничтожить меня, тщательно проработал для меня компоновку. Цзи Чанмин уточнил: — Есть еще твой учитель! Наш замсекретаря Гао Юйлян ненавидит тебя лютой ненавистью. Он ясно выразился, сказав мне, что если Ма Су[93] должен быть обезглавлен, то «утирая слезы, его надо обезглавить»! Хоу Лянпин тоже прояснил: — Прокурор Цзи, обезглавить меня и слезы еще утирать! Если он и сможет выдавить несколько капель, то это будут крокодиловы слезы! Цзи Чанмин, понимая его без слов, улыбнулся: — Зная, что он организовал аферу, надо как можно быстрее ее разрушить. С доказательствами очистить себя и, выиграв, как можно быстрее вернуться к работе! А если ты слабак, тогда… Хоу Лянпин рассмеялся: — Эти слова мне нравятся! Затем он спросил: — Почему Ша Жуйцзинь отдал приказ об отстранении меня от должности? Нет ли и у нашего нового секретаря парткома провинции какой-то скрытой карты, которой нельзя касаться? Цзи Чанмин покачал головой: — Мне тоже неясно. Секретарь Ша мне не особенно много говорил. Хоу Лянпин задумался: — Когда четыре месяца назад Ша Жуйцзинь вызывал меня на беседу, вы тоже там присутствовали. Он клятвенно уверял, что не будет устанавливать ограничений в борьбе с коррупцией ни сверху, ни снизу. Как, по-вашему, эти слова он произнес искренне? Цзи Чанмин не ответил, лишь сказал: — Сейчас, когда ты под пристальным наблюдением, что скажет Ша Жуйцзинь? В дисциплинарной комиссии и прокуратуре нет коррупционеров? Как раз наоборот, и, возможно, Сяо Ганъюй – один из них. Хоу Лянпин махнул рукой, мол, пусть почтенный Сяо выйдет на арену! Спустя минуту вошел Сяо Ганъюй, начавший допрос: — Хоу Лянпин, тут все свои, профессионалы из прокурорских, нет смысла ходить кругами. Вы должны ясно понимать, почему мы к вам пришли. У нас есть к вам семь вопросов. На лице Хоу Лянпина всплыла пренебрежительная усмешка: — Почтенный Сяо, я не отвечу ни на один вопрос! Вы говорите верно, здесь все свои, все профессионалы, никто никого не обкручивает! Я много дел провел без признания вины, давайте-ка и вы ведите дело без признания вины! А сейчас я жду оглашения вашего решения, и после оглашения я отправлюсь спать! Сяо Ганъюй взбесился: — Хоу Лянпин, не слишком ли вы надменны? Хоу Лянпин холодно усмехнулся: |