Онлайн книга «Во имя народа»
|
Сейчас учитель Гао, секретарь Гао, товарищ Гао Юйлян как раз дожидался поставки «смертельного оружия», которое решит исход битвы. Близко к окончанию рабочего дня старый подчиненный Сяо Ганъюй пришел с этим «оружием», положив на его рабочий стол материалы по доносу Цай Чэнгуна: — Секретарь Гао, Хоу Лянпина надо брать, начальник Департамента по противодействию коррупции подозревается в получении взятки весьма серьезного характера! В это время, постучавшись, вошел секретарь с папкой документов под мышкой. Гао Юйлян остановил собиравшегося продолжать Сяо Ганъюя. Секретарь принес Гао Юйляну документы на подпись. Гао Юйлян, подписав бумаги, передал их секретарю. Тот сказал, напоминая: — Секретарь Гао, не забудьте, на сегодня назначено еще одно мероприятие. Гао Юйлян сказал: — Я как раз хотел сказать вам отменить всё, нам с Сяо Ганъюем надо отъехать по делу! «Отъехать по делу» предстояло в уединенный древний монастырь Фогуансы[89] в восточном пригороде. Велев водителю остановиться у главных ворот монастыря, Гао Юйлянь вместе с Сяо Ганъюем не спеша вошел в монастырский двор: — Прокурор Сяо, теперь вы можете говорить! Сяо Ганъюй спешно заговорил: — Хоу Лянпин подозревается в должностном преступлении, они в компании с Цай Чэнгуном и Дин Ичжэнем открыли шахту. Доля акций Цай Чэнгуна составила семьдесят процентов, у Дин Ичжэня и Хоу Лянпина по пятнадцать процентов. Они оба не выложили ни фэня, получив акции дарения за использование своего служебного положения в корыстных целях. Цай Чэнгун передал на четыреста тысяч юаней дивидендов Хоу Лянпину, переведенных на карту в Банке народного благоденствия, уже удостоверились. И еще, за несколько дней до событий 16 сентября Цай Чэнгун ездил в Пекин домой к Хоу Лянпину и подарил ему ящик сигарет «Чжунхуа», два ящика «Маотая» и брендовый мужской костюм за двадцать три тысячи юаней! В главном дворе монастыря стояла старая сосна, под которой на земле валяялись сосновые шишки. Гао Юйлян то и дело подбирал их, бросая в мусорный бак. Прежде чем бросить, он долго рассматривал каждую, как будто хотел найти закономерности их роста. Любитель садоводства, бросив еще одну шишку, хладнокровно отметил: — Прокурор Сяо, вы не можете просто слушать то, что говорит Цай Чэнгун, ключ – в доказательствах. Сяо Ганъюй сказал, что городская прокуратура работает очень тщательно, он лично ездил с проверкой в Управление торгово-промышленной администрации. Среди трех зарегистрированных акционеров имеется Хоу Лянпин, есть Дин Ичжэнь, ну и, разумеется, Цай Чэнгун. Он даже привез копии удостоверения личности Хоу Лянпина и его подписи. Гао Юйлян, повернувшись всем телом, пристально уставился на Сяо Ганъюя, отряхивая ладони от пыли: — Главное – может ли Хоу Лянпин реализовать эти акции дарения на четыреста тысяч? Сяо Ганъюй уверенно заявил: — Уже реализовал, найдена квитанция о переводе, датированная мартом прошлого года, у Цай Чэнгуна отличная память! Гао Юйлян направился к главному залу монастыря, на ходу расспрашивая Сяо Ганъюя: — Раз уж Цай Чэнгун смог передать Хоу Лянпину эти четыреста тысяч, что с прочими взятками? Сяо Ганъюй поспевал рядом: — Должны быть новые улики передачи и поступления взяток… Войдя в Зал великого героя[90], Гао Юйлян взял благовония, чтобы поджечь их перед печью для воскурений. Однако мысли его стремились не к Будде, а всё еще к собственному лучшему и упорнейшему ученику: |