Онлайн книга «Во имя народа»
|
Когда Цай Чэнгуна посадили в СИЗО, Ван Вэньгэ, оказывается, намеревался похитить сына Цай Чэнгуна! Хорошо, что план раскрыл его наставник Чжэн Сипо, который, устроив ему взбучку, заставил вернуть мальчика обратно. Похоже, что сейчас Цай Чэнгун действительно в опасности! Если человек типа Ван Вэньгэ будет использован неким проходимцем в своих целях, возникнет смертельная угроза Цай Чэнгуну. У Цай Чэнгуна есть любимый сын, единственный ребенок, которого он родил после сорока лет, этот сын для него – зеница ока, смысл жизни. Разве не может противник, шантажируя Цай Чэнгуна сыном, заставить его делать всё, что захочет? Вот уж точно, нельзя допускать халатности в этом деле. Хоу Лянпин испытал запоздалое сожаление. Еще оставался такой вопрос: что именно донес на него Цай Чэнгун? Хоу Лянпин реально не мог вспомнить, какие отношения он поддерживал с Цай Чэнугном. Э! Разве только когда он приезжал в Пекин с подношением водки и сигарет, но водителя тогда заставили тут же всё увезти. Водитель может показать. Кроме того, он отродясь не принимал от Цай Чэнгуна какие-либо деньги или вещи! Совесть его чиста. Будучи профессионалом, Хоу Лянпин твердо знал, что на основании одной лишь ахинеи Цай Чэнгуна невозможно возбудить дело и отдать его под суд, иными словами, с этой стороны ему вроде бы ничего не грозило. Приведя в порядок растения, Хоу Лянпин сменил воду в аквариуме. После того как все рыбки перемерли, следовало слить мутную воду из аквариума, заменив ее чистой. Чистить аквариум нужно несколько дней, затем удалить запах хлора и потом уже покупать и запускать новых рыбок. Крутясь и не останавливаясь ни на минуту, он таким образом снимал стресс, однако на сердце лежала тяжесть, как будто он действительно что-то натворил. Его очень редко что-то так беспокоило, и интуиция выдавала сигнал тревоги. Большая опасность приблизилась вплотную, и это – реальная опасность… Хоу Лянпин, сидя в кресле, глубоко дышал, чтобы успокоиться и погрузиться в созерцание. Постепенно образ Гао Юйляна всплыл перед ним. Ему стало ясно, что он боится учителя, который, являясь верхом добродетели, всегда оставался загадочен и непостижим. Он давно познал дао, обрезая ветви в своем домашнем садике, расставляя бонсай в доме, делая это радостно и с довольным видом. Где уж тут сходство с ним, собирающим сухие побеги смятенным и напуганным, с путающимися мыслями? Учитель-учитель, как же меня исправить? А в это время Гао Юйлян, сидя в офисном кресле и закрыв глаза, успокаивал себя и, совершенствуя дух с помощью медитации, ожидал момента решительной битвы. Будь учитель даже Буддой, ученик Сунь Хоуцзы всё равно уже прижал его к краю обрыва. Всю оставшуюся ночь Гао Юйлян курил на балконе, простояв там до самого рассвета. У Хуэйфэн, обнаружив его здесь, удивленно вскрикнула: — Ты же бросил курить двадцать лет назад! С чего это ты вдруг взялся за старое? Женщины не знают, что когда на душе у мужчины так тяжело, от этого можно спастись лишь таким вот образом! Стоя на балконе и в одиночестве глядя на ясную луну в звездном небе, учитель Гао, или, возможно, секретарь Гао, выкуривая одну за другой сигареты, мысленно продолжал разговор со своим лучшим и самым упорным учеником: «То, что дело дошло до такой фазы, – это не мое желание, Хоу Лянпин. Тебе, детеныш обезьяны, следовало с самого начала сидеть в Пекине. Зачем же ты принесся в Цзинчжоу, вел дело такими сокрушительными ударами, не идя на компромисс, ты что, смерти искал?! В провинции N, в этом изначально неспокойном омуте, из-за твоей неуемности со всех сторон поднялись ветер и волны! И еще важнее то, что ты, увидев карты на руках учителя, вынудил его пойти с козырей. Поэтому не удивляйся его злобе и коварству, ведь все хотят выжить…» |