Книга Во имя народа, страница 126 – Чжоу Мэйсэнь

Ли Икэ позвонила в приемную Цзи Чанмина; номер оказался занят. Хоу Лянпин предположил:

— Должно быть, разговаривает с Ли Даканом.

Действительно, в этот момент Ли Дакан в возмущении звонил Цзи Чанмину, который никак не мог взять в толк, в чем дело. Ли Дакан бушевал:

— Ваши люди в моем присутствии взяли Оуян Цзин из моей машины! Две полицейские машины догнали нас на трассе по пути в аэропорт, как в американском блокбастере!

Цзи Чанмин, от неожиданности опешив, заявил, что сам ничего не знал о планах Департамента по противодействию коррупции. Он еще не получил доклад по делу Оуян Цзин, поэтому не может судить о характере этой операции.

Позднее в ходе анализа событий Хоу Лянпин и Лу Икэ выяснили, что Цзи Чанмин сказал так вовсе не для того, чтобы снять с себя ответственность перед Ли Даканом. Почтенный Цзи в тот день повел себя в высшей степени достойно. Он сменил тему разговора и жестким тоном заявил:

— Однако, секретарь Ли, вы сказали, что Хоу Лянпин догнал вас по дороге в аэрпорт. Значит, Оуян Цзин собиралась выехать за границу? Если бы я узнал об этом, то тоже отдал бы приказ этому воспрепятствовать! В конце концов, есть заявление, и оно должно быть отработано!

Ли Дакан попытался возразить:

— Пусть даже есть вопросы к Оуян Цзин – разве с политическим влиянием не нужно считаться? О наших с Оуян Цзин отношениях вы тоже наверняка слышали, и сегодня я хотел сообщить вам, что мы уже развелись. По завершении процедуры она попросила проводить ее в аэропорт – разве мог я ей отказать?

Цзи Чанмин не отступал:

— Секретарь Ли, значит, Оуян Цзин воспользовалась вами и вашей машиной!

Только тогда Ли Дакан уступил:

— То есть я, можно сказать, ей посодействовал? Тогда не будем больше об этом! Пожалуйста, действуйте в соответствии с законом! Не поддавайтесь влиянию ни политико-правовой группировки, ни какой-либо иной, будьте справедливы к моей бывшей жене!

Цзи Чанмин прямо и откровенно сказал:

— Вы опасаетесь Хоу Лянпина? Тогда я должен разъяснить вам: хотя Хоу Лянпин и ученик Гао Юйляна, но вовсе не с его подачи он переведен в прокуратуру, и у него нет никакого предубеждения по отношению к Оуян Цзин.

Ли Дакан ответил:

— Ну хорошо, по крайней мере, вы не из политико-правовой группировки, вам я верю!

Цзи Чанмин торжественно повторил:

— Секретарь Ли, я прошу вас также доверять Хоу Лянпину и Департаменту по противодействию коррупции, никто из них не станет попирать закон ради собственных интересов! Относительно того, что сегодня произошло, я велю Хоу Лянпину и Департаменту по противодействию коррупции сразу же дать вам разъяснения!

Ли Дакан «сыграл отход»:

— Не стоит, товарищ Чанмин, всё, что нужно, мы с вами уже сказали!

Лишь когда этот телефонный разговор завершился, до Цзи Чанмина дозвонилась Лу Икэ. Цзи Чанмин немедленно отчитал ее:

— Только сейчас решили доложить? Почему поехали, не докладывая?

Лу Икэ разъяснила:

— События в истории с Оуян Цзин разворачивались стремительно, действовать приходилось не раздумывая, все просто замотались! Или, может, начальник департамента Хоу сам доложит?

Цзи Чанмин сказал строго:

— О чем доложит? Ну, вот что, вы все – давайте-ка ко мне в кабинет!

Вскоре оба появились в кабинете главного прокурора. На душе у Хоу Лянпина скребли кошки: произошло значительное событие, а высшее руководство – в полном неведении, и это действительно никуда не годилось. За время притирки к новой работе Хоу Лянпин зауважал Цзи Чанмина. Главный прокурор человек уже пожилой, разговаривал степенно и относился к нему, как старший брат. Хотя, с точки зрения стандартов Хоу Лянпина, старший брат был чересчур консервативен и даже в некоторой степени ретроград. Но поскольку он сам из породы Сунь Укуна, при нем должен быть Сюаньцзан^[55]. Эти соображения заставили Хоу Лянпин склониться к тому, что, даже если руководство будет метать громы и молнии, он должен отвечать с улыбкой и искренней самокритикой.