Онлайн книга «Холодное послание»
|
— Да о чем известно?! – прямо-таки взвыл травматолог. – Ты себя послушай, что ты за чушь городишь! — Для тебя это чушь, а мне неловко сообщать отцу, что тебя опять вызвали в отдел. — А зачем ему сообщать? — Дима, – даже удивилась Леночка, – это же мой папа. Если я окажусь замешана в какой-нибудь твоей авантюре, кто будет меня вытаскивать? Лучше заранее обо всем предупредить, чтобы впоследствии не было сюрпризов. Легостаев удивленно слушал трубку и ничего не понимал. Наркотик, что ли, приняла его будущая супруга? У него, взрослого мужчины, в голове не укладывалось, что можно нести такую ерунду серьезным, укоризненным голосом. Вот тебе раз… — Поэтому я прошу тебя: разберись со всеми своими проблемами, – подытожила Леночка, как будто собравшись с силами. – А как только все выяснится, мы снова будем общаться. — Да что выяснится?! — Обстоятельства происшедшего, – выговорила она явно чужую фразу и добавила, словно подвиг во имя Российской Федерации совершала: – Я тебя целую и буду ждать. И положила трубку. Легостаев некоторое время смотрел на телефон, а потом, неожиданно для самого себя, расхохотался. Вот же идиотизм, твою мать… Калинин грустил: у него закончилась бумага, а попросить в обед было не у кого – отдел уголовного розыска опустел, словно карман бюджетника за три дня до зарплаты. Более того, с собой в портмоне у него сиротливо болтались целых двести шестьдесят рублей, ни больше ни меньше – а бумага, как известно, нынче дорогая. На РОВД, в материально-хозяйственный отдел, государством заботливо выделялся ограниченный лимит пачек белоснежной «Светокопии», реже – «Снегурочки», но что такое – дать бумагу хозяйственникам? Из ста пачек в следственный отдел при УВД дойдут в лучшем случае двадцать, по одной «Светокопии» на рыло, по две в руки не выдаем; еще десять, вместе с факсимильной бумагой, рыдающие хозяйственники отдадут в дежурную часть: исключительно потому, что ориентировки да шифротелеграммы испокон веков печатались на бумажных носителях и выцарапывать их на досочках как-то неудобно. Двадцать уйдут в отдел делопроизводства, пять-шесть в бухгалтерию – святое дело, никто не спорит. По одной милостиво выдадут на отдел экспертов, ИВС, штаб, ОУУМ и ОДН – еще пять дорогих сердцу пачек долой. И вот прибегает замыленный дознаватель из отдела дознания, который раздачу бумаги проморгал, и жалобно так просит: «А еще осталось?», а в ответ слышит возмущенно-обиженное: «Да вы что, с ума посходили?! Мы эту бумагу печатаем, что ли?! Бессовестные…» И плетется дознаватель, груженный деньгами со всего отдела, в ближайший магазин канцтоваров, так и не додумавшись спросить, куда ушли еще около сорока государственных бумажных дотаций… А бумага в работе сотрудников ой как нужна. Все процессуальные действия у нас как закрепляются? Протоколами, то бишь на бумажных носителях (параллельно с техническими средствами, разумеется). Все объяснения граждан как отбираются? Письменно, поскольку устный разговор в произвольной форме ни к материалу, ни к делу не подошьешь. Уведомления, от направленных прокурору до врученных жулику, тоже не из бересты изготавливаются. А хозяйственники пачку бумаги следователю с такой ненавистью протягивают, так его глазами буровят, словно собственную почку отдают; и попробуй приди до следующей поставки, так пошлют, что дорогу к кабинету забудешь: «Что?! Бумага?! Вы в начале месяца получили пачку, у меня записано, ПАЧКУ!.. – и сакраментальное: – Бессовестные…» А за столом девочка-хозяйственница сидит, семечки кушает, а шелуху в чистенький лист формата А4 заворачивает. |