Онлайн книга «Холодное послание»
|
Что имеем? Хранение в целях сбыта и сбыт в особо крупных размерах. Закрывай и радуйся. С другой стороны – категорически не похожа испуганная и заплаканная девочка на пособницу, да и Ильясов в основном промышлял опиатами, кишка у него тонка героин реализовывать, уже бы прихлопнули вертлявого шизофреника. Ситуация… Можно говорить что угодно о врожденном оперативном чутье, об опыте разыскника, об особом мировоззрении – все это присутствует в истинных, прирожденных сотрудниках милиции с головой. Такие, заходя в здание городского вокзала, на раз-два-три определяют пару человек, к которым подходят и просят документы; оп-па! – на божий свет из нагрудного кармана, трепеща, выползает не паспорт, а справка об освобождении. Как определили, почему к ним подошли, вроде и приличные мужики сидели на лавочках в ожидании автобуса или поезда – непонятно. Но, кроме чутья, есть еще и здравый смысл. Дело оперов – не схватить первого попавшегося гражданина и навешать на него статей, как белье на просушку: во-первых, и следователи не дураки, и прокурорское око не дремлет, готовое коршуном налететь на обнаруженные в первоначальном материале огрехи, да и в суде сидят квалифицированные юристы, а не культработники. Направленное в суд уголовное дело должно как минимум основываться на реальных фактах; профессия следователя – это работа в том числе и творческая, но творчество обязано иметь под собой истинную подоплеку, иначе это уже не уголовное дело, а роман, который в суде с удовольствием прочитают и вернут на дополнительное следствие или разгромное частное определение вынесут. А это для отдела беда. Поэтому оперативники и ломали голову, что за птица Марго Ильясова: вроде бы и факты налицо, а что из доказательств у них есть, кроме передачи героина? Руки у нее чистые, денег не получила, хоть для сбыта возмездность и необязательна, сама – не наркоманка, говорит более чем искренне – видно, что сама ошарашена, – источник передачи наркотиков не найден, обыск следователь Зайцев вынесет только завтра. Чем крыть? Да еще и Вершин что-то стал задумчивым, а Калинин такое его состояние не любил, раздражался: если размышляешь по общему делу, размышляй вслух, не сиди надутый, как сыч на битом стекле. Возвращаясь в отдел, капитан не выдержал и спросил товарища: — Что у тебя на уме? — Да видел я где-то эту Барцеву, – все так же задумчиво сказал Вершин. – Только где, не могу вспомнить. У нее административные приводы были? — Я не смотрел. Судимость пробил, а административку не запрашивал. — Давай в отдел приедем и запросим. Точно, видел я ее. Играла музыка на «Ретро-FM», за закрытыми окнами грохотал город. Шумела неисправная печка. Ильясова сидела на заднем сиденье и слышать тихий разговор не могла. — Она красотка, – сказал Калинин, поворачивая на Гастелло. – Может, в баре где встречались? — С моей по барам походишь… Жанна была уже третьей женой Вершина и ревновала мужа до безобразия. — Вряд ли эта дива могла хулиганить или пить на улицах, чтобы получить административку, да и уровень это не наш, – покачал головой Калинин, осторожно ведя машину по наледи. – Слушай, Сань, дороги вообще в городе чистят или нужно лопату впереди колес приделать? Мэр же сказал, что закупили грейдеров на шестьсот тысяч, где они? |