Книга Холодное послание, страница 45 – Дарья Литвинова

С Ольгой у Вершина отношения были натянутые после «приемки» в сауне упомянутого Мирояна. У нее при досмотре нашли наркотики, и, как ни божилась Дюкарева, что их подбросили, на скамью подсудимых по статье 228 УК попала и она. Дюкаревой дали три года условно – у нее была двенадцатилетняя дочка и старая, дряхлая мать с болезнью Паркинсона. Дочку Дюкарева обожала, тряслась над ней, как наседка, и Вершину жалко было девчонку – загремит Ольга на нары, малышка с бабкой пропадет. Но обошлось, однако любви это к сотрудникам уголовного розыска Дюкаревой не прибавило.

Проститутка Ольга Дюкарева была красы неописуемой, Вершин успел за три года подзабыть, какое впечатление она производит на мужчин, и был немного ошарашен, столкнувшись с ней в коридоре. Ольга была высоченной дамой с такими грудями, что, пришло на ум майору, каждую надо бы катить впереди на тележке – это ж какой позвоночник выдержит? При всей массивности груди, талия у Ольги была точеной, а вот зад столь же монументален, как и верхняя часть туловища, хоть пивные стаканы на него ставь. Белокурые волосы красивыми локонами падали на плечи, макияж был наложен идеально, с лица – хоть картину пиши, до того совершенное.

Дама поравнялась с майором и посмотрела на него сверху вниз: стовосьмидесятисантиметровый Вершин доставал ей лишь до плеча.

— Добрый день, – мрачно сказала она басом. – Дюкарева Ольга Васильевна, меня вызывали в третий кабинет. Это где?

— Привет, Дюкарева, – справился Вершин с собой и нахально осмотрел ее. – Все хорошеешь. Как продвигается карьера?

— Мы что, знакомы?

— А как же.

Ольга посмотрела на него тяжелым взглядом, потом в глазах промелькнули узнавание и злость. Вершин тогда крепко попортил ей нервы.

— Идем за мной, провожу, – майор, чтобы не накалять обстановку, быстро пошел по коридору к кабинету Калинина. Ольга двигалась за ним, как линкор за яхточкой-навигатором. Майор распахнул дверь без стука и пригласил Дюкареву войти. Реакция Калинина, который Ольгу никогда не видел, была вполне предсказуемой: он изумленно вытаращился на проститутку и замер. Микулов сдавленно ахнул и вскочил из-за стола.

— Д-добрый, з-здравствуйте! – пробормотал он. Дюкарева посмотрела на него с презрением.

— Добрый, здравствуйте, – пробасила она. – Мне к… – рука нырнула в карман шубы, которую она держала на сгибе локтя, и на свет появилась бумажка с записями. – Мне к оперуполномоченному Калинину А. В.

— П-п-рисаживайтесь…

— Вы – Калинин А. В.?

— Он – Микулов Н. Н., – пришел в себя Арсений и указал Ольге на стул. – Присаживайтесь, Ольга…

— Васильевна.

— Ольга Васильевна.

Дюкарева присела, аккуратно пристроила рядом с собой шубу и посмотрела на Калинина.

— Вы по делу того жмура меня вызвали? – спросила она без предисловий. – Я вам что по телефону сказала, на том и настаиваю. Всю ночь из дома не выходила, один только раз, уже под утро, пошли мы в баньку, а потом из парилки на снег кидались. Только банька на другую сторону выходит. Не знаю ничего.

— Ольга Васильевна, а кто был с вами в компании в ту ночь?

— Вичка-гонорейщица, – без особых раздумий ответила Ольга. – Карен был, брат его младший, не помню, как зовут. Фамилии тоже нужны?

— Если знаете.

— Вичка то ли Рябова, то ли Рябухина, Карен Миланян, его брат тоже Миланян. Еще фраер был с Неглинной, что сауну держит, Смбад зовут, фамилию не знаю. Кличка «Суся», да вы его должны знать. Вака-портач был. Все вроде.