Книга Холодное послание, страница 42 – Дарья Литвинова

— Вы кто? – проговорила она. Вершин посмотрел на нее.

— Опять четырнадцать на пять. Майор Вершин, уголовный розыск.

— Что вы хотите?

— Ильясова Марго Рубиковна?

— Да.

— Нам необходимо побеседовать с вами.

— О чем?

— В отделении мы вам все объясним.

Скажи ей сейчас, что он задерживает ее по подозрению в краже нефтепродуктов, Ильясова ответила бы таким же молчаливым кивком. Кажется, она была в ступоре. Мотор уже прогрелся, и Вершин тронул машину в сторону райотдела.

Рите было очень плохо. Немного тошнило от удара одним из снежков – лепил, видно, парень, потому что снежок врезался в висок с большой скоростью и был твердым, как лед. Она молча смотрела перед собой, на заснеженные улицы, по которым ее вез этот человек… майор Вершин. Не вмешайся он сегодня, ее бы так и забили снежками возле ступенек института.

За что ей это? За что? Отца убили, мать превратилась в сомнамбулу, детства у нее почти не было – разве можно считать детством тот ужас, в котором она жила? Ведь она просто хочет выучиться на детского психолога и помогать малышам, может быть, работать в интернате для трудных детей. Она прилежно учится, дает списывать на сложных контрольных, почти ни с кем не общается и молчит все пары. Она не задавака, не глупая, не заносчивая. Она просто стеснительная. За что они так ненавидят ее? Рита вспомнила остервенение в глазах однокурсников, когда они швыряли в нее снежками, и удовольствие на лице парня, потрошившего пакет, – а ведь он ей нравился, этот мальчик, Бурлицкий Николай, такой остроумный, такой симпатичный… За что они с ней так?

— Не нравишься ты им, – ответил майор Вершин, и Рита поняла, что последнюю фразу пробормотала вслух. – Может, ты у кого из лидеров парня отбила?

— Вы издеваетесь?

— Почему издеваюсь? Я вот тоже не могу понять, как можно еще людям насолить, чтоб они тебя, как шлюху в арабских странах, забивали… хм… – смутился Вершин, вспомнив, что как раз за шлюху они ее и приняли. – Ты там никому дорогу не перебегала в вашем институте?

— Какую дорогу… да посмотрите на меня, – с отчаянием сказала Рита, – я же уродина, стеснительная к тому же. Я на последней парте сижу постоянно, я в институте даже не разговариваю! Я разучусь говорить скоро! В институте молчу, дома молчу… Господи, – она вдруг схватила Вершина за локоть, – вы сказали – уголовный розыск?! Что-то с Суреном?!

— Нет, нет… Все в порядке с вашим братом. Руку отпусти, я же за рулем.

— Тогда что? Что-то с семьей?

— Какой семьей?

— Моей, – Рита выпустила локоть. – У меня же мать в станице и брат с сестричкой… Но вы бы тогда не приехали, вы же городской розыск, да?

— Да. Не волнуйтесь, мы просто хотим задать вам пару вопросов.

— Мы – это кто?

— Я и мой напарник. Меня, кстати, зовут Александр Викторович, а напарника – Арсений Викторович. Это у нас хобби такое в конторе, все Викторовичи.

— А я вас видела, – вдруг вспомнила Рита, – в кафе, позавчера. Вы там с каким-то мужчиной сидели и пили пиво, а меня брат привез.

Она очень смущалась в том кафе, но пиво ей понравилось и нарезанная кусочками рыба – тоже. Сурик забрал ее из института, потому что она попросила его – боялась выходить, и не зря, как показала практика, боялась, – и долго, всю дорогу орал на нее, что она овца, а потом, когда Рита расплакалась, повез ее в «Три пескаря». Там почти не было посетителей, и Вершина с его визави она хорошо запомнила, потому что Сурик выходил с ним, долго не возвращался, а пришел обратно нервный и взвинченный.