Книга Убойная примета, страница 92 – Дарья Литвинова

Женщина была открытой и разговорчивой. Кошелев довольно быстро перешел к теме убийств, выслушал сожаления, что до сих пор этот нелюдь расхаживает на свободе, и вот тут-то подсунул фразу насчет автомобиля.

— Есть подозрения, что преступления совершались на бежевом автомобиле «ВАЗ-2106».

— Как у нас, – кивнула Фирко. – Только наш совсем старенький, ему уже лет, как Олежке. Это мужа еще покойного машина.

— Но машина на ходу?

— На ходу, а что ей сделается. Ухаживаем за ней. Кто у нас берет, тот моет. Брат мой, как приезжает с северов, на СТО гоняет.

— А вы как думаете, сын ваш… может что-то знать об убийствах?

— Да весь район знает, – вздохнула женщина. – Скольких молоденьких на тот свет отправили, это ж как не знать.

— А… вы простите… какое-то отношение он иметь может? Хотя бы через автомобиль?

— Олежек? – искренне удивилась Фирко. Кошелев ожидал возмущения, негодования, фраз вроде «как вы смеете», но не разумного спокойствия. – Да нет. У него легкие слабые, кашляет. И ручки плохо двигаются. Да и с головой плохо – какой из него убийца.

— Как же ему водительское выдали?

— А ему и не выдали, – пожала плечами женщина. – Он только по хутору катается, да иногда выезжает на речку порыбачить, тут машин мало. И водит он медленно очень, быстро боится. Ой, только вы…

— Не переживайте, я же не сотрудник ДПС. Кому вы даете автомобиль?

— А ваши уже спрашивали в прошлом году. Считайте, всему хутору. Иногда сын с кем-то на рыбалку ездит, тогда он не за рулем.

— С Олегом можно поговорить?

— Да, он сейчас с гусями. Идемте, я вас провожу.

На заднем дворе Фирко открыла калитку и показала на тропинку, ведущую к водоему. Спустившись, Кошелев обнаружил там хлипкого невысокого парня, сидящего у самой воды и наблюдавшего за птицами. Разговор с ним ничего нового не дал, кроме личной уверенности Эдуарда: кто-кто, а этот к убийствам не причастен.

Но Кошелев сдаваться не собирался:

— А чаще всего кто у вас машину берет?

Фирко пожала плечами:

— Да все.

— Все мужского роду, – меланхолично уточнил сын, глядя на гусей.

— Ну да, Олежек, – похвалила мать его за уточнение. – Это правда. Мужского.

После Фирко настал черед проверять «шестерку», которую на текущий момент забрал перевезти доски «дядька с конца деревни», а заодно и дядьку.

Кошелев ехал вдоль посадок, по-над речкой с замершими в жаре камышами, по пустому хутору, где по засохшей горячей земле лениво ходила пара кур и дремали в теньке собаки. Благоденствие и тишина… И как же страшно вспоминать, что здесь совершалось. Такой покой, и столько боли.

Дядьку Эдик нашел быстро – сначала увидел «шестерку», мирно стоящую в самом конце улице Дальней – она и впрямь была Дальней, край хутора, дальше простирались поля. Багажник авто был открыт, а рядом суетился полненький низенький дядька в круглой шляпе, без рубашки, весь мокрый. Он вытаскивал из машины разного размера железки и аккуратно клал их на траву рядом с собой. На приветствие Кошелева откликнулся дружелюбно и сообщил, что его зовут дядя Юра.

— Вам машинку надо?

— Мне посмотреть. Вы часто ее берете?

— Сейчас пореже. Как эти несчастья начались, внучку перестали пускать сюда. – Дядька пригорюнился. – А раньше ее брал, катал то на рыбалку, то в лесок. Но беру, в две недели раз – точно, на ночное езжу.