Книга Убойная примета, страница 76 – Дарья Литвинова

— Лето, еще и окна закрыты, – покачал головой эксперт. – Вот это, конечно, они исполнили. Саныч, отодвинься, я пофотографирую.

— Я на улицу, – попытался протиснуться назад Ковтуновский, но вновь был остановлен уверенной рукой.

— Ты все посмотрел?

— Все!

— Посмотри, это может быть инсценировка. Первый убил второго, потом повесился. Или наоборот, второй повесил первого. Иди приглядись к странгуляционной борозде. – Тут Кошелев немного перегнул, борозды там и близко не было видно, так впилась веревка в распухшую шею. – Осмотри, нет ли…

Ковтуновский оттолкнул его руку и вылетел на улицу. Его тошнило.

— Ну, а теперь я сам, – удовлетворенно сказал Кошелев. – Все, что просили, я сделал.

Ситуация с трупами оказалась до нелепости простой. Два родных брата сильно проигрались, задолжали денег. Старший брат работал помощником егеря, младший – помощником начальника лесопитомника. Свою страсть к игре они тщательно скрывали. Когда к ним в очередной раз пришли с требованием вернуть долг, то пригрозили, что примутся за их сестер – женщин, которые стояли у калитки, – и за их малолетних детей. Братья не придумали ничего лучше, как покончить с собой.

— Да неужели бы мы не собрали тех денег, – плакала при опросе младшая сестра. – Да продали бы этот дом, на черта он нужен.

— А они не думали дом продавать?

— Они, дураки, думали, что отец будет ругаться, это же он дом поставил… Да разве же оно того стоило…

Старшая сестра держалась, пока давала объяснения, и разрыдалась только тогда, когда приехал отец – высокий крепкий мужчина, полностью седой, но очень бодрый. Он обнял кинувшихся к нему дочерей, повернулся к сотрудникам:

— Я могу их увести?

— Да, – кивнул следователь. – Мы закончили.

— Вас можно на пару слов? Сейчас только. – Мужчина повел плачущих женщин к своей машине, большому серебристому «Роверу», помог сесть, потом вернулся. – Что-то известно на этот момент?

— Известно. Суицид.

— Оба?

— К сожалению.

— Я могу зайти в дом?

Кошелев немного напрягся. Реакции у людей бывали разные, от остолбенения до истерики; начни этот мужик крушить здесь все, не факт, что вдвоем с экспертом они бы его успокоили. Комитетский не полезет, а Ковтуновского и пускать опасно. Пока доорешься до водителя, мужик, пожалуй, всех тут раскидает.

— Я хочу предупредить, – аккуратно начал следователь, – что там… скажем так, внешне уже не ваши сыновья. Это случилось не меньше, чем три дня назад, в доме все было закрыто. По такой жаре…

— Я понимаю. И все же.

— Препятствий зайти в дом нет.

Мужик развернулся и широким шагом направился к месту происшествия. Кошелев что-то прикинул и поспешил за ним.

— Эдик, куда? – окрикнул Ковтуновский, но эксперт сделал успокаивающий жест рукой – мол, так надо.

Когда Кошелев снова зашел в дом, отец покойников стоял и молча смотрел на них. Минута, вторая.

— Пойдемте, – вежливо, но настойчиво сказал оперативник. – Не надо смотреть.

— Из-за чего это, известно?

— Долги.

— Откуда у них долги?

— Игромания.

— Слабаки. – Отец плюнул на пол, развернулся и в три шага вышел из дома.

Кошелев почувствовал себя неловко за этот плевок; он извиняюще посмотрел на два трупа, вздохнул и вышел следом.

— Ты зачем за ним ходил? – спросил его Ковтуновский уже в машине.

Кошелев пожал плечами: