Книга Убойная примета, страница 75 – Дарья Литвинова

— Кто дежурный? – прервал его голос Газиева из коридора, через мгновение начальник розыска заглянул в кабинет. – Кошелев, ты? Суицид в Ирклиевской. Демьян, пошли и Ковтуновского, он по трупам слабоват еще.

— Да? – Демьяненко с сомнением посмотрел на начальника, но вовремя вспомнил убийство Рюхиной. – Ну ладно, пусть едет…

— Эдик, на месте дай Ковтуновскому поработать. Следи, но не мешай. Пусть привыкает потихоньку.

— Без проблем. – Кошелев попил кваса, тщательно закрутил крышечку и полез за своим чемоданчиком.

По дороге Ковтуновский пробовал возмущаться, что его оторвали от срочной работы, но нарвался на педантичный рассказ Кошелева о том, что нет работы срочнее, чем выезд на место происшествия с возможным преступлением против личности, и раздосадованно замолчал.

Ирклиевская была не слишком далеко, но по жаре и в лишенном удобств «уазике» каждый километр казался долгим.

— Почему у нас до сих пор кондиционеры в машине не ставят? – с досадой спросил эксперт, третий раз вытирая лоб платком.

— Может, тебе еще и душ в каждом ПОМе?

— Очень было бы неплохо. С холодными напитками.

— Если мечтать, – задумчиво сказал Кошелев, глядя в окно, – то начинать надо с усовершенствования всей системы. Тогда не будет возникать вопросов о кондиционерах.

— Конечно, – поддакнул водитель, – тогда и преступности не будет.

— Преступность в каком-то из видов сохранится, но на борьбу с ней станет затрачиваться гораздо меньше сил.

— Конечно, сохранится, – буркнул Ковтуновский. – «Кондеи» летом из «УАЗов» начнут воровать, это уж точно. Скоро там?

— Уже. – Водитель лихо заложил поворот за указателем «Ирклиевская», и машина поскакала по кочкам грунтовой дороги. – Там дом крайний к въезду, почти приехали. Надолго вы, не знаете?

Следователь на переднем сиденье покачал головой:

— По факту посмотрим. Если там простой суицид, то быстро.

— А, ну тогда я машину вон туда перегоню. – Водитель показал рукой к речке Ирклиевке, над которой склонялись плакучие ивы. – В тень поставлю. Как крикнете, я подъеду.

Дом, у которого остановился патрульный автомобиль, был добротным, но небольшим, одноэтажным; невысокий забор, никакой растительности во дворе, кроме вездесущего спорыша; от двери – крытый дворик с крепким деревянным столом и двумя лавками. Не было похоже, чтобы здесь жили постоянно.

У калитки стояли две женщины: одна плакала, не отрывая ладоней от лица, вторая была очень растеряна, но держала себя в руках.

— Здравствуйте. – Следователь прошел мимо женщин, кивнув. – Нам в дом?

— Да-да, сразу налево…

Кошелев, памятуя указания, пропустил вперед Ковтуновского, хотя тот и пытался задержаться в хвосте; замыкал процессию эксперт. Женщины остались стоять у калитки.

Запах Кошелев почувствовал сразу, как только следователь открыл дверь. Трупы лежали не первый и не второй день. Ковтуновский сделал шаг вперед, вдохнул и шарахнулся:

— Да нет, ну куда, я не дежурный… я с соседями пока поговорю!

— Иди. – Эдик легонько подтолкнул его. – Посмотришь, сделаешь выводы, потом пойдешь опрашивать.

— Да зачем оно… – Ковтуновский скривился, но не стал спорить: глупо выглядеть он не любил.

Гуськом прошли в дом; запах шибанул в нос слева, из полуоткрытой комнаты. Следователь вошел первым. Два трупа, один покончил с собой выстрелом в подбородок («Посмотри, соответствуют ли брызги на стене траектории прохода дроби», – шепнул Кошелев зеленеющему напарнику.), второй – путем самоповешения. Оба трупа были в изрядной стадии разложения и выглядели ужасающе, напоминая, что человек слаб, а смерть может быть довольно уродливой.