Книга Убойная примета, страница 30 – Дарья Литвинова

— Чего так?

— Что сразу преступника не взяли.

— Ну так в итоге взяли же.

— А человек пострадал.

— Сашок, что ли? – хрюкнул Степан. – Да у него третья ходка, он только выспался в крытке вашей.

— А тебе бы все спать.

— Да, парень дело говорит, – вступился Дягилев, – Минченкову не привыкать, а за то, что он следствие по ложному пути водил, триста седьмую как пить дать получит. Будет думать в следующий раз. Королеву звонил?

— Да, мчит. С Марченко вместе.

Борткова что-то, всхлипывая, бормотала, обращаясь к Апыеву. Тот сначала стоял с выражением крайнего безразличия на лице, но потом все же подошел ближе, выслушал и повернулся к операм:

— Она переодеться просит.

— Да фиг там.

Участковый развел руками.

— Я хоть… трусы возьму с собой… у меня нет тут никого. – Борткова протяжно всхлипнула.

— Сашок твой принесет, – отмахнулся Постовенцев. – Он знает, где что лежит. Бонни и Клайд, блин… Ты вообще понимаешь, что женщину убила, а? Понимаешь? Убила, жизни лишила, навсегда! Молодую девку! Трусы ей…

Он махнул рукой и вышел из медпункта.

Обвинение в отношении Минченкова переквалифицировали на ст. 307 УК РФ, в части умышленного убийства – прекратили. Это обвинение было предъявлено Бортковой, которая полностью призналась, каялась и просила ее строго не судить. Она подробно рассказала, как просила Карцеву оставить в покое любовника, как та отказалась и назвала ее «старой коровой», как Борткова схватила нож, как потом упросила Минченкова взять вину на себя, чтобы выиграть время и запутать следствие, как они с любовником порезали тому ногу старой косой, как она сделала фальшивую запись в медицинской карте с указанием времени убийства, чтобы снять подозрения…

Минченков сознался, что хотел дать любовнице время сбежать из поселка, никаких дополнительных жалоб на действия сотрудников писать не стал. Чтобы не выглядеть совсем уж тупо – сначала запутывал следствие, потом активно давал показания против любовницы, – он дал объяснения, что к сотрудникам претензий не имеет. Но на уголовный розыск все равно было вынесено представление прокурора, а в отношении оперативников, работавших по делу Карцевой, следователем Королевым проведена проверка их действий на предмет превышения должностных полномочий. Чтобы помнили, как нужно работать.

— Стали появляться нездоровые слухи о том, что к убийствам причастны сотрудники нашего райотдела, – сказал Синельников и оглядел подчиненных, которых выборочно созвал у себя в кабинете. – Вы что-нибудь об этом знаете?

По кабинету прошел шепоток.

— Не далее как вчера, – продолжил полковник, по-прежнему всматриваясь в лица сотрудников, – в прокуратуру поступило заявление некоего Мышина Г. В., в котором он сообщил странные факты.

Капитан Шинкаренко, только что вышедший из отпуска, наклонился к Газиеву и что-то прошептал ему, тот не расслышал, попросил повторить, капитан бросил быстрый взгляд на начальство и придвинулся ближе.

— Говорю, если не раскроем, нам жребий скажут бросать: кто явку напишет…

— А что за Мышин? Не помню такого, – шепнул Демьяненко, которого ни с того ни с сего притянули с дежурства на совещание, Постовенцеву.

— Местный псих.

— В заявлении, – продолжил Синельников, – Мышин долго и нудно расписывает, как он проводил анализ совершенных преступлений в отношении девушек, погибших на территории Борисовского района. И приходит к одному выводу: убийства до настоящего времени не раскрыты, поскольку к их совершению причастен сотрудник правоохранительных органов. Район у нас небольшой, слухи расходятся быстро, не сегодня завтра домыслы Мышина уже будут бродить в умах.