Онлайн книга «Крик ночной птицы»
|
— И че? — А то, что все места, где ты можешь появиться, ими уже обложены. — Ты так говоришь, как будто я гангстер какой. — Гангстер не гангстер, а «висяков» мусора не любят. Давай, открывай «беленькую». В проеме двери показалась Виктория, посмотрела презрительно: — Что за дастархан? — А тебе че? Хочешь, тоже садись. — Тебе же пить нельзя, – с отвращением сказала Виктория. – Забыл, как последний раз бригаду вызывали? Харитон отмахнулся: — Это когда было. — Когда… полгода назад! Как раз на юбилей твой. – Женщина посмотрела на Филина, презрительно усмехнулась. – Я тебя спасать не собираюсь. Этот пусть теперь с тобой дергается. Сожитель. — За языком следи, – вскинулся Харитон, но Вика уже вышла из кухни. Филин озадаченно посмотрел на напарника: — Тебе что, от водки плохо будет? — Да ничего мне не будет, – скривился тот. – В прошлый раз взял паленку, вот и поплохело. Отравился. Давай, не тормози… Надя Мохова была в составе рейда по беспризорникам и семьям в социально опасном положении: все решили объединить до кучи одним выездом, чтобы не затягивать перед праздниками. В знакомой уже захламленной квартире Герлецких дома был только пьяный в дупель очередной сожитель матери; на вопросы он ответить внятно не мог. — Девочка где? – спрашивала Кийко. – С вами проживает девочка Тася, где она? Мужчина только мотал головой и показывал куда-то на окно. Толку с него не было. Надя прошлась по квартире – никого; из детских вещей – грязные ползунки, привязанные к ручке двери, чтобы она не хлопала. — Может, она в садике? — В каком садике? – раздраженно сказала сотрудница опеки, открывая холодильник и осматривая пустые полки. – Они ее сроду туда не водили. Надо изымать девочку. — Кого тут изымать?! — О, – усмехнулся участковый Голиков, сопровождавший в этот раз комиссию. – Родня нарисовалась. Где была, мать? В коридорчике стояла Герлецкая-старшая, бабушка детей; настроена она была воинственно, синяк под глазом переливался тремя цветами. Надя заметила, что на ногах бабушки были разные тапочки, а засаленный халат в нескольких местах порван. — Где была, там нет! — Понятно. Внучка где твоя? — В магазин пошла! — Она у вас не разговаривает, – напомнила Мохова, – какой магазин? — А я записку пишу! Продавец читать умеет! — Ясно, – сказала Кийко. – Выношу предписание, через неделю приеду, увижу такой же бардак – девочку заберем. — Одного уже забрали! Опору нашу! — Это кого? – поинтересовался Голиков. — Женечку! – с надрывом крикнула бабка. – Старшенького! — Убийцу вашего? — Сам ты убийца! — Ладно, мать, хорош. Не на митинге. Далеко магазин? — Да вернется сейчас… – Скрипнув, хлопнула дверь. – А вот и Тасечка, вот и умничка моя… Иди сюда, девочка моя… Маленькая Тася зашла в коридор, исподлобья глядя на собравшихся. У нее был тяжелый, недетский взгляд. Мохова помнила ее несколькими месяцами ранее и удивилась, как изменилась девочка: она выглядела как сжатая пружина, тронь – ударит. — Покажите пакет, что там, – велела Кийко. Сотрудница очень надеялась, что Тася принесла бабке водку или сигареты и можно будет немедленно забрать ребенка, но в пакете, который протянула угрюмая девочка, были хлеб, яйца и молоко. — Ну хорошо… — Тася, привет, – сказала Надя. – Как у тебя дела? Девочка посмотрела на Мохову, сузив глаза, вдруг плюнула в ее сторону и убежала в комнату, где уже храпел, развалившись на стуле, отчим. |