Книга Крик ночной птицы, страница 70 – Дарья Литвинова

Голиков и Минин по очереди и добровольно-принудительно работали по «половому демонстратору», как его окрестили на планерке; результатов было ноль, а жалобы продолжали поступать. Пропавшую Майю усиленно искали и сотрудники, и добровольцы.

Преступников, напавших на главу фонда Инну Юдину, задержали, но следователь Сомова то ли по глупости, то ли по неопытности избрала им меру пресечения в виде подписки о невыезде, после чего все трое исчезли в неизвестном направлении. Розыскники, задерживавшие подозреваемых, приняли все к сведению и перестали реагировать на запросы Сомовой, а их по делам, накопившимся в ее производстве, было немало. Процессуальные сроки они не нарушали и отправляли стандартные рапорта о невозможности проведения указанных в запросах мероприятий; срок следствия этим затягивался, а нет ничего более неприятного, чем его продление у прокурора. Сразу возникает масса вопросов, а именно: что вы делали столько времени? Для чего продление? Дело просматривается, и если выясняется, что, собственно, не сделано ничего, начинается промывание личности следователя, который просит продлить срок: возможно, чтобы ничего не делать еще столько же.

Сомова паниковала, оперативники уперлись и продолжали слать бессмысленные рапорта. Неопознанный труп мужчины оставался неопознанным, точную причину смерти до результатов гистологии установить не удалось, и дело возбуждать не стали, надеясь на цирроз печени, инсульт или кардиомиопатию; о дыре в черепе старались до поры до времени не упоминать.

— Что по Кормильцевой?

Оперативники молчали. Родственники девочки уже успели выступить по телевидению, где пообещали вознаграждение за возвращение им дочери, и успели поклясться отказаться от всех претензий. Заявление было так себе, но кто бы взял на свою совесть мешать родителям? Разумеется, после этого пресса интересовалась ходом поисков почти каждый час, что очень раздражало сотрудников.

— Я так понимаю, ничего. Активизируйте поиски. Дело уже на контроле в области. – Начальник РОВД посмотрел на Ветищева, который старался выглядеть максимально ответственно. – От вас лично жду положительную информацию к 21:00. Все свободны, кроме начальников отделов.

— Конечно, – сказал Ветищев, выходя с совещания, – именно к девяти, и именно положительную. Непременно предоставим. Он, похоже, верит, что слова материальны.

Сколько людей, погибших насильственной смертью, до сих пор числятся пропавшими без вести? Цифру невозможно назвать. Бывает, что преступник прячет тело жертвы так, что случайным образом его не найти. Избежав участи стать подозреваемым по разным причинам, он продолжает находиться среди людей, никому не открывая свою тайну, и даже порой умирает с этой тайной; с ним умирает и надежда неупокоенной души быть найденной, отпетой и перезахороненной по-человечески. Когда удается сначала установить преступника, а потом найти тело его жертвы – это срабатывает или профессионализм сотрудников, или большая удача, или ошибка преступника, а чаще всего – все вместе.

Майю Кормильцеву не нашли бы, вероятнее всего, никогда. Но у похитителя сдали нервы.

Девочка, которую он обманом заманил к себе во двор, сначала была тихой. Она молча и быстро пошла с ним, когда Трипанев сказал, что ее маме плохо и она лежит у него. Майя не стала кричать, когда поняла, что никакой мамы в доме нет, не звала на помощь, когда похититель запер двери. Он расслабился и ослабил бдительность. Но когда Трипанев подошел к девочке и стал раздевать ее, он получил удар в нос своей же тяжелой кружкой, которую оставил на столе. Мужчина от растерянности выпустил Майю, она побежала к окну и кинула кружку в стекло – оно и так было треснутым внизу, а от удара совсем разбилось. Трипанев скрутил вырывающуюся девчонку, сунул ей в рот кляп из носков, успел дотащить до туалета и запереть, как в дверь постучала соседка.