Книга Дом с леденящей тишиной, страница 43 – Дарья Литвинова

— Да обошлось, – весело фыркнул Симонов. – Она, оказывается, в дурке на учете состоит. Я сомневаюсь теперь, была ли у нее вообще кража. И представь такому случиться, ее накрыло прям при помощнике прокурора: начала орать, что все заодно и помощник тоже к ней лазил, всех надо пересажать. Тот с чистым сердцем меня и отпустил, а жалобу списал. Или что они там делают. В общем, от меня отстали, а Журкаевой, сказал, ответ какой-то сам даст.

— «Иди подлечись»?

— Ну типа того.

— Ладно, – сказал повеселевший Кимиров, – я поехал. Вот бы все дела так решались!

В следственном отделе следственного управления Следственного комитета по области шло совещание по поводу дела Ворониной. У заместителя руководителя отдела после беглого просмотра материалов дела возникли сомнения в виновности задержанного.

В признании Воронина выявилось много странностей. Если что-то можно было списать на провалы в памяти, вызванные стрессом, то какие-то вещи он забыть не мог в принципе: по какой дороге добирался до полигона, время суток, когда убил жену, когда расчленял тело, когда паковал в пакеты; дважды подозреваемый спутал магазин, где эти пакеты покупал; не помнил, куда конкретно выбросил топорик; нестыковок было довольно много, и, пока оперативники искали труп, в Следственном комитете пытались найти истину.

Обыск в доме Ворониных ничего не дал: как криминалисты ни старались, следов крови, естественных для такого способа сокрытия трупа, обнаружено не было. Ни потеков, ни брызг, ни капель; ультрафиолет, люминол, водород – все шло в дело, любые сомнительные пятна изучались со всех сторон. Два эксперта облазили каждый сантиметр дома: малейшие щели в полу, стыки в досках; досконально осмотрели раковины, ванну, унитаз, потребовали предъявить все ведра, тазы, после – топоры и ножи. Эксперт Щупин раскрутил все канализационные сливы. Сначала просветили, потом изъяли для более тщательного исследования тряпки и полотенца, но снова ничего не обнаружили. На одежде Воронина также не было пятен крови, которые неминуемо должны были образоваться при расчленении трупа; поскольку задержанный не помнил, во что был одет, следователь ничтоже сумняшеся изъял весь его гардероб и для перестраховки забрал бы всю остальную одежду домашних, если бы она не была на минимум четыре размера меньше. Посторонних «пальчиков» тоже обнаружено не было; для исключения их пришлось, хоть и через сопротивление, дактилоскопировать Ингу Давыдовну с внучками, отчего они были совершенно не восторге.

Камеры видеонаблюдения действительно показали, что Воронин въезжал на свалку и выезжал с нее, и им удалось запечатлеть, как он выбрасывал два бело-синих пакета. На этот участок обратили внимание в первую очередь, и волонтеры, радостно активизировавшись, откопали среди мусора возможные доказательства его виновности, однако в одном пакете оказались пищевые отходы, а в другом – пять пар обуви, туфель и кроссовок, которые тоже изъяли на экспертизу, но снова безрезультатно.

Когда усомнились в причастности Воронина к совершенному преступлению, была предпринята попытка разговорить его, подсадив в камеру агентуру уголовного розыска, но успехом она не увенчалась: подозреваемый продолжал утверждать, что убил жену.

— Может он кого-то выгораживать? – задумчиво проговорил Нехалин, в третий раз перечитывая светокопию допроса. – Надо дочек еще раз дернуть. А то у него часть как по писаному, часть – как будто недодумал.