Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 109 – Кейт Саммерскейл

После дальнейших попыток получить протоколы судебных заседаний Ходж написал Фрин: «По всему видно, что они не хотят давать нам эти записи, и единственная причина этого, которая приходит мне на ум, заключается в том, что они хотят закрыть дело Эванса и Кристи, не поднимая лишнего шума». Однако, ознакомившись с выводами расследования Скотта Хендерсона, Ходж был убежден, что в деле Эванса не было судебной ошибки. Он переслал Фрин эти выводы и написал: «Доказательства, на мой взгляд, совершенно убедительны. Кристи не имеет никакого отношения к убийству миссис Эванс и ее дочери, а выводы эти обоснованы и логичны». Ходж считал, что в этом убийстве виновен Тим Эванс.

Каждое утро Фрин, задыхаясь, медленно поднималась по лестнице в свой чердачный кабинет в доме Пэр-три-котидж, а Джоанна следовала за ней¹. Фрин по-прежнему употребляла морфий и барбитураты – «пинкис» (сонерил) и более сильный «блюз» (мединал), – а также порой крепко выпивала, но придерживалась строгого рабочего распорядка. Они с Джоанной заняли свои места в кабинете: Фрин – за столом с раздвижными ножками и откидной крышкой, Джоанна – за пишущей машинкой на столе с видом на сад. Окно было окружено полками с поэзией, стена справа была заставлена книгами по истории, стена позади – коллекцией, которую Фрин назвала «лучшей библиотекой криминальной документалистики в Лондоне». «Комната была в своем роде маленькой фабрикой, – рассказывала Джоанна, – одновременно и убежищем, и рабочим арсеналом». Под ними длинная гостиная на первом этаже была уставлена томами на тему мифологии, религии и сказок, а в комнатах второго этажа – биографиями, романами и пьесами.

Фрин зажгла свою единственную за день сигарету («Она курила, будто во время учебы, – вспоминала Джоанна, – и ей это не очень нравилось») – а затем начала диктовать. Она могла надиктовывать свои мысли в течение целого часа, уже продумав их в голове и нацарапав несколько заметок для ориентира. Так она диктовала письма, отрывки своего последнего романа, размышления об убийствах на Риллингтон-плейс. Эссе о Кристи и Эвансе было самым важным из всех, за которые она бралась. Если бы оно вошло в серию «Заметные судебные процессы в Британии», то могло бы изменить мнение насчет приговора Эвансу, и даже наcчет смертной казни в целом. У нее еще не было стенограммы суда над Эвансом, поэтому она начала с рассмотрения дела Кристи.

Фрин считала, что Реджем Кристи двигала «похоть, чудовищная и неконтролируемая»². Она писала, что он был «закомплексованным маленьким человеком, сексуально неудовлетворенным маленьким человеком», чья сексуальная несостоятельность заполнила все его сознание. «Он требовал полного подчинения – подчинения, которое могло бы быть таким же исчерпывающим, как смерть».

Фрин считала значительным тот факт, что Кристи предлагал женщинам сделать аборт, хотя адвокаты на обоих судебных процессах и в ходе расследования Скотта Хендерсона отвергли возможность того, что он действительно проводил подобные операции. Как и другие социальные проблемы, поднятые в этом деле, – проституция, домашнее насилие, изнасилования, торговля порнографическими фотографиями, – аборт был спорной, почти запретной темой. Группа женщин с 1930-х годов вела кампанию за легализацию прерывания беременности в случае угрозы здоровью женщины, однако сменявшие друг друга правительства игнорировали их призывы³.