Книга Однажды в Гарлеме, страница 138 – Колсон Уайтхед

Дверь черного хода вела на кухню. Фредди и раньше случалось бывать в таких шести-семикомнатных апартаментах. Севернее Девяносто шестой их разделяли на три квартиры, южнее Девяносто шестой они представляли собой сумрачные клетушки, пыльные, изобилующие книгами и кошачьей шерстью, квартиры родителей студенточек, с которыми Фредди знакомился в Среднем Манхэттене. Резиденция Ван Вайков была настолько сложна, что ей требовалось два этажа, дабы заявить о себе, и в два раза больше комнат. Потолки выше трех с половиной метров, стены обшиты деревянными панелями, паркет выложен масонскими знаками. Целый особняк, парящий над землей.

Заметив реакцию Фредди, Лайнус сказал:

— Ты посмотри на это.

И отодвинул тяжелую штору горчичного цвета в столовой.

— В такие вечера…

Туман преобразил Парк-авеню, влажный воздух пожаловал уличным фонарям и окнам домов теплые ореолы. С ними улица казалась не настолько снобистской. А необъяснимо доброй, как белый коп, ни с того ни с сего решивший сделать тебе поблажку. Парк-авеню внушала Фредди страх: у каждого здания был характер, уверенность в своих силах и радость по этому поводу. Подобно судьям, они выносили решение: все, что ты считал своим, за что боролся и о чем мечтал, лишь дешевая подделка того, чем они владеют. Сегодня улица казалась доброй. По крайней мере, с такого ракурса.

— И я вспомнил, как ты рассказывал о Риверсайд-драйв, — сказал Фредди брату, — как сильно тебе там нравится. Край острова у самой воды: отсюда как будто видишь его яснее. Вот мы, вот вода, а за ней снова суша, все мы части единого целого. Но Парк-авеню с этими высоченными старыми зданиями, смотрящими друг на друга, полными старых белых людей, там такого не чувствуешь, правда? Там будто в каньоне. И обеим его сторонам на тебя наплевать. Стоит им захотеть, стоит им решиться, они сомкнутся и расплющат тебя. Вот какое ты ничтожество.

Но тот вечер, признал Фредди, выдался великолепным.

Лайнус провел его по квартире. На стенах полотна, так называемое современное искусство; прочая обстановка — Богатой Матушки.

Сейф был в библиотеке. Книги на стеллажах и за стеклами шкафов сплошь достойные, в изящных обложках. Лайнус обошел широкий письменный стол из орехового дерева, Фредди скользнул взглядом по книгам. Множество названий вроде «Полное собрание писем сэра барона Сент-Такого-то, том 6» — и ни одной «Соблазнительной малолетки» или «Убийство — ее право».

На стене за столом красовался портрет Роберта А. Ван Вайка, первого мэра недавно основанного Нью-Йорка. Портрет висел на петлях. Толчок, щелчок — и портрет покачнулся, обнаружив круглую дверь сейфа.

— Какой фирмы? — уточнил Карни.

— Да хер его знает.

Лайнус знал код. Когда Лайнус был маленьким, отец разрешал ему играть с сейфом, хранить в нем бейсбольные карточки. Отец его, Эмброуз Ван Вайк, патриарх, тень, окутывавшая всё и вся, точно ледяной плащ.

— Все говорят Ван Вик, — вставил Карни.

— Херня. Отец говорит, правильно — «Вайк».

Лайнус попросил Фредди открыть портфель и принялся сгребать в него содержимое сейфа.

— Я думал, тут больше, — заметил он.

Потом Фредди увидел колье.

— У меня чуть сердце не остановилось, — признался он Карни. — Видел бы ты, какое оно огромное.

— Я видел.

— А.

В девять часов тридцать одну минуту вечером ограбления отец Лайнуса произнес: