Книга Большая махинация, страница 33 – Балдуин Гроллер

Начинать следовало, без сомнения, с графини Лейс. Не только потому, что ее было легче всего проверить, но и потому, что здесь уже имелось многообещающее дополнительное условие – необычно большой расход бумаги.

Я взглянул на часы: десять. По почтовым штемпелям я установил, что письма хоть и отправлялись из разных почтовых отделений, но происходило это почти всегда в одно и то же время – около полудня.

Я направил свой автомобиль на Райзнерштрассе и остановился напротив дворца графини Лейс. Удобно откинувшись на сиденье, я приготовился наблюдать. В моем деле терпение имеет первостепенное значение. Не теряя бодрости духа, я внимательно следил за всеми, кто выходил из дома. Прислуга меня не интересовала. Во-первых, если графиня расходовала коробку почтовой бумаги в месяц – что и так достаточно много при обычных обстоятельствах, – то представляется совершенно невозможным, чтобы у нее незаметно крали столько листов, сколько требовалось для этих регулярных рассылок. Во-вторых, если уж пишешь подобные письма, то не доверишь их отправку прислуге. Такое следует делать лично.

Я просидел около часа и дождался момента, когда из дворцовых ворот вышел важный швейцар и распахнул створки для выезда экипажа. Я подал знак своему шоферу. Мы последовали за каретой.

По пути я сохранял полное спокойствие – ведь пока ничего не могло произойти. Но когда после получаса неторопливой езды экипаж остановился, я быстро вышел из автомобиля. Мы были на улице Шоттенринг, и прекрасное весеннее солнце освещало всю мизансцену.

Бегло брошенный взгляд подтвердил мою догадку, что поблизости имеется почтовый ящик. Из экипажа, опираясь на руку стоящего у дверцы лакея, вышла элегантная молодая дама необыкновенной красоты – блондинка с лицом Мадонны. Она направилась к почтовому ящику. Я обогнал ее и, открыв крышку, придержал ее, словно желая помочь. Дама поблагодарила меня легким наклоном головы и любезной улыбкой. Когда же она попыталась опустить письмо в щель, я стремительным движением выхватил конверт из ее пальцев и спрятал в карман.

Дама оцепенела от ужаса и смотрела на меня, не в силах вымолвить ни слова. Мне даже показалось, что она вот-вот упадет в обморок.

«Простите, графиня, – твердо произнес я, – мне необходимо было это сделать!»

Только после сказанного мною она обрела дар речи.

«Кто вы такой? Что вам нужно? Вы совершаете подлость. Немедленно верните мое письмо, или я обращусь в полицию!»

«Это лучшее из того, что вы могли бы сделать, графиня. Обратите внимание, мы как раз стоим перед зданием полицейского управления – если вам угодно, давайте зайдем туда! У меня есть еще несколько писем, которые мы можем использовать для сравнения».

Я достал из кармана пачку писем и показал ей. Она сильно побледнела и была близка к тому, чтобы окончательно потерять самообладание. Слуга, который только теперь понял, что что-то не так, приблизился, словно пытаясь ее защитить.

«Прежде всего, графиня, избавьте нас от присутствия этого малого. Ему не следует слышать то, что мы с вами будем обсуждать».

Она тут же отослала слугу одним лишь взглядом.

«А теперь, графиня, позвольте представиться. Меня зовут Дагоберт Тростлер, я, что вас, возможно, успокоит, не официальное лицо, но уполномочен их высочествами положить конец всей этой мерзкой истории. Пусть это будет последнее письмо, подобное тем, что вы написали».