Онлайн книга «Большая махинация»
|
— О нет, кое-что есть! Интересно, любит ли она его тоже? — У вас, Дагоберт, странная манера поражать людей неожиданными заявлениями. Кто кого должен любить? И откуда мне знать ответ на ваш вопрос? — Не такими уж и неожиданными, милостивая государыня. Мне нравится просто иногда принимать очевидное как данность, не останавливаясь на увиденном подробнее. Я действительно думаю, что если кто и может дать ответ на мой вопрос, так это вы. — Пожалуйста, уточните, что вы имеете в виду! — В передней, когда мы уже собирались уходить, я имел счастье наблюдать прелестную маленькую сценку. Тут и актриса могла бы поучиться. — Вы меня заинтриговали, Дагоберт. — Слуги помогали гостям надеть верхнюю одежду. Меня заинтересовал один молодой человек, несомненно, самый красивый среди присутствовавших, – у него такой меланхолично-мечтательный взгляд… — А, понятно, барон Андре, тот юный атташе. — При каком посольстве? — Пока ни при каком. Он дипломат по профессии и ждет, когда его правительство направит в Петербург или Мадрид. — Хорошо. Так вот, я заметил, что этот молодой человек довольно ловко маневрировал, так что ни один из шести лакеев не смог помочь ему надеть пальто – это сделала единственная присутствовавшая горничная. — Она вообще-то была там, чтобы помогать дамам… — Я его вполне понимаю. Вкус у него неплохой; я бы тоже предпочел именно ее помощь. Мне захотелось продолжить наблюдения. И вот вам очень милая сценка. Он сует ей что-то в руку – похоже, чаевые. Видели бы вы лицо этой кошечки! Это было восхитительно! Сначала удивление, затем ледяная холодность, даже возмущение. После она бросает быстрый взгляд на то, что он ей дал, и мгновенно все лицо ее освещается самой ласковой улыбкой. Ее рука еще раз проворно поправляет его пальто, затем следуют еще одна улыбка и почтительный поклон. Мне эта девочка определенно понравилась! — Что же с того, что она вам понравилась, Дагоберт! И к чему вы мне рассказываете об этих ваших занятных наблюдениях в передней? Виолет произнесла это не слишком любезным тоном. Дагоберт должен был бы знать, что у красивой женщины (да, пожалуй, у любой) редко вызывает восторг, когда мужчина восхищается другой представительницей ее пола. А уж если эта другая – горничная! Нет, разумеется, некоторые серьезные исследователи давно сошлись во мнении, что при определенных обстоятельствах и горничные могут обладать некоторыми эстетическими достоинствами, но на некоторые темы с женщинами лучше не разговаривать. — Я хочу сказать, – продолжал Дагоберт, – что такая выразительная мимика сорвала бы овацию, обладай ею какая-нибудь актриса. Пока мы ехали к вам, милостивая государыня, я обдумывал ситуацию. Сначала горничная почувствовала в руке мелкую монету – отсюда справедливое возмущение. Брошенный вскользь взгляд убедил ее, что это не мелочь, а полновесный золотой. После чего… — Позвольте, дорогой Дагоберт, – нетерпеливо перебила его Виолет, – ваши игры ума, связанные с чаевыми, возможно, и интересны, но это не то, что я хотела бы слушать. — Я к перехожу к делу, милостивая государыня, дайте же мне высказаться. Дело в том, что золотые монеты в качестве чаевых у нас не в ходу. В старых операх и в драматических постановках слугам еще было принято швырять мешочки с цехинами[2], но нынче это уже вышло из моды. Теперь только французские драматурги все еще отличаются такой выдуманной щедростью – их герои тратят безумные суммы. Для нашей буржуазной традиции это нехарактерно. Мы обычно даем на чай серебряный гульден, и я считаю… |