Книга Большая махинация, страница 12 – Балдуин Гроллер

Никакие уговоры не помогли, и на следующем собрании члены клуба единогласно избрали нового президента – им оказался Андреас Грумбах. Для него это стало полной неожиданностью, с одной стороны, приятной, а с другой – угрожающей нарушить привычный уклад его жизни. Но отказаться было совершенно невозможно. То, что выбор пал на него, являлось честью, равносильной получению почетнейшей награды. Самый статусный клуб города, клуб миллионеров, как его называли в народе! Человек, избранный руководить им, фактически становился во главе всей промышленной элиты. Чтобы удостоиться такой чести, следовало, образно говоря, быть выходцем «из непростой семьи»: обладать безупречной личной и деловой репутацией, пользоваться неограниченным доверием и являться обладателем весьма солидного состояния. Для коммерсанта такое назначение было равнозначно обладанию высоким дворянским титулом. Сомнения Андреаса быстро развеялись: мало того что дома его взялась увещевать Виолет, да еще к уговорам присоединился и подученный ею Дагоберт, постаравшийся донести до друга всю значимость его нового поста. Нет-нет, от подобного предложения не отказываются!

Однако почетная должность налагала еще и определенные обязанности, связанные с материальной ответственностью. Дело в том, что в Вене все клубы от веку находились в тяжелом финансовом положении. Если, к примеру, Лондон пребывал оплотом клубных традиций и заведениям этого типа не составлял конкуренцию решительно никто, то процветающие в Вене кофейни, с их комфортом и удобствами, предлагали такой уровень уюта и сервиса, что соревноваться с ними было практически невозможно. Как следствие, венские клубы, стремясь сохранить бо́льшую привлекательность для своих членов, оказались вынуждены тратить значительные средства и в результате едва сводили концы с концами, работая практически себе в убыток. Несмотря на это, владельцы крупных промышленных предприятий возжелали иметь свой собственный клуб, причем такой, чтобы его посетителям даже в голову не могли прийти сомнения в его основательности и стабильности. Но поскольку даже промышленники всего лишь люди, а не волшебники, то в вопросах репутации заведения они решили положиться на президента – что он сумеет позаботиться о том, чтобы истинное финансовое положение клуба оставалось тайной.

Надо признать, что членские взносы были весьма внушительными: двести гульденов в год. Плюс к этому клуб получал доходы от карточных игр, которые составляли еще около двадцати тысяч гульденов ежегодно. Но и расходов также хватало: десять тысяч уходило на аренду, десять – на оплату работы персонала, десять – на отопление, освещение, свежие газеты и прочие нужды, десять – на кухню и винный погреб (ведь все должно быть первоклассным, но при этом не чрезмерно дорогим, чтобы привлекать и удерживать членов клуба). Имелся и еще целый ряд иных расходов. Казалось бы, все тратилось на мелочи, но набегало прилично.

Теперь все эти заботы легли на плечи Андреаса Грумбаха. К тому же новый статус требовал от него представительских функций, которыми он до этого успешно манкировал. Раньше Грумбах дистанцировался от всего, что могло нарушить его покой, а теперь могучий поток почетных обязанностей подхватил его и увлек за собой. Организовывал ли министр иностранных дел императорского двора светский раут, устраивал ли премьер-министр вечерний прием, устанавливали ли памятник или хоронили генерала, открывали ли новую школу или организовывали выставку – президент Клуба промышленников обязательно бывал приглашен на все эти мероприятия. А факт его присутствия потом торжественно заносился в протокол заседаний правления. А еще и частные визиты, которые тоже нельзя игнорировать! Короче, жизнь Грумбаха стала донельзя насыщенной, чему госпожа Виолет была несказанно рада.