Книга Королевы детектива, страница 97 – Мари Бенедикт

Кристи кивает и продолжает:

— В-третьих, второго октября Мэй читает в «Дейли геральд» статью о пропавшей молодой скрипачке, которую в последний раз видели в «Кафе де Пари», на вечеринке уэст-эндских театральных деятелей, среди гостей которых был также не кто иной, как Луис Уильямс.

— И статья эта производит на девушку такое впечатление, что она аккуратно вырезает ее и припрятывает.

— В-четвертых, менее чем через две недели, четырнадцатого октября, накануне встречи с Селией в Брайтоне, Мэй проводит ночь в Лондоне, но где и с кем именно, неизвестно.

Я записываю и это тоже, а затем комментирую:

— Возможно, с Луисом? Других догадок у нас пока нет.

— В-пятых, шестнадцатого октября медсестры совершают однодневную поездку из Брайтона в Булонь, во время которой Мэй и пропадает. Через несколько месяцев девушку находят мертвой, причем под ее телом обнаружено большое количество крови – которую можно объяснить выкидышем или же некоей медицинской процедурой. Также имеются исчерпывающие свидетельства, что незадолго до исчезновения Мэй изматывала непроходящая тошнота.

Занеся последний пункт в блокнот, я подытоживаю:

— На основании всего этого можно допустить, что Мэй Дэниелс забеременела от своего таинственного ухажера.

— Вполне вероятно, – отвечает Агата. – Если перед поездкой в Брайтон девушка провела ночь с Луисом и сообщила ему о беременности, он вполне мог настоять на аборте. Также не исключено, что именно он организовал путешествие в Булонь, возможно даже, в последнюю минуту.

Я задумываюсь, выстраивая все эти разрозненные факты в связную цепочку. Вот только один из них просто ну никак не стыкуется с остальными.

— Такая версия вполне объясняет кровотечение, но не тщательно спланированное исчезновение Мэй из туалета железнодорожного вокзала.

— Согласна, – вздыхает Кристи. – Да и с вескими доказательствами у нас действительно туго. Очень надеюсь, что в ходе визита в «Друри-Лейн» сегодня вечером мы раздобудем убедительное подтверждение связи между Мэй и Луисом. Вдруг кто-нибудь в театре вспомнит мисс Дэниелс и того, с кем она встречалась за кулисами, и тогда у нас появится хоть что-то, указывающее непосредственно на Луиса Уильямса. А пока у нас одни лишь предположения.

Я захлопываю блокнот и меняю тему:

— Мэдж удалось обзавестись связями в театральной среде, как ей хотелось? Уж мы-то точно в этом преуспели.

— Вы не поверите, Дороти, но Бэзил Дин изъявил желание ознакомиться с ее пьесой!

— Очень даже поверю. При желании ваша сестра вполне способна пускать в ход свои чары.

— Сегодня в Королевском театре мы тоже блеснем этой способностью.

Мы наконец-то замолкаем и под замедляющееся пыхтение поезда мысленно вновь перебираем известные факты.

Через минуту, однако, я опять поворачиваюсь к подруге:

— Агата, вам же знакома такая ситуация, когда под конец книги почти все нити органично связаны, но остаются одна-две непослушных, упорно не желающих присоединяться к остальным?

— Конечно! Как раз сейчас подобная проблема стоит передо мной в «Загадке Эндхауза».

— Но тем или иным образом вам всегда удается объединить эти капризные нити с остальной связкой, верно?

— Верно.

Мы улыбаемся друг другу. Нам обеим отлично знаком этот драгоценный миг, когда все составляющие повествования – персонажи, обстановка, мотив и сюжет – вдруг сливаются в блистающее нерушимое целое. Можно сказать, мы и пишем свои романы, дабы вновь пережить этот невероятный момент.