Книга Королевы детектива, страница 164 – Мари Бенедикт

Вглядевшись, однако, в выражение лица секретарши, он начинает потихоньку пятиться от нее.

Женщина и вправду выглядит словно одержимая. Дьяволом – так, пожалуй, мог бы сказать сторонний наблюдатель. Но я бы выразилась иначе: она одержима истиной.

— А вот мне кажется, что я, напротив, наконец-то все понимаю, впервые с момента нашего с тобой знакомства! – продолжает бушевать Беннетт, с каждым словом наступая на Чепмэна. – С тех самых пор, как несколько лет назад ты выбрал меня из всего кордебалета и заявил, будто жить без меня не можешь! И ведь я продолжала верить этой лжи, даже когда ты на долгие месяцы сослал меня сюда ради собственных омерзительных целей и мы почти не виделись!

— Миллисент, ты по-прежнему очень мне дорога. И я докажу тебе это, – воркует сэр Альфред с улыбкой, которую наверняка считает обаятельной, да вот только на секретаршу его ужимки больше не производят впечатления. То есть такого, какого ему хотелось бы.

Нимало не смущенный ее реакцией, он прищелкивает пальцами и продолжает:

— Я как раз вспомнил, что в «Кавалькаде» появилась свободная роль. Вот что, дорогая. Ты немедленно увольняешься из этой унылой конторы и возвращаешься на сцену, где тебе самое место. Ей-богу, Миллисент, тебе понравится пьеса. Это сочинение Ноэля Кауарда, повествующее о жизни семьи Мэрриот на протяжении трех десятилетий. Там полно всяких популярных песенок, уйма танцевальных номеров, и тебе достанется роль со словами – и даже с сольной вокальной партией!

— И давно ты прознал об этой вакансии? – спрашивает Беннетт, вскинув бровь.

— Да вот только-только выяснилось.

— Надо же, какое удачное совпадение, – усмехается секретарша.

Однако Чепмэн по-прежнему будто и не замечает ее настроя:

— Мы сможем быть вместе с утра до вечера! В театре и где угодно. Как в старые добрые времена, помнишь?

— Разумеется, помню, да еще как! Ты крутил со мной интрижку и одновременно волочился за бессчетным количеством других танцовщиц. Я постоянно видела, как ты тайком выбирался из гримерок, шушукался за кулисами да периодически убегал в зрительный зал, чтобы ублажить жену. Такие вот у нас были старые добрые времена, – мисс Беннетт вся аж клокочет от гнева, – и я сыта ими по горло!

Она отворачивается от сэра Альфреда, однако тот хватает ее за плечо, пытаясь удержать.

— Миллисент, пожалуйста, не дури! Не позволяй этим мегерам всякими сумасшедшими обвинениями и идиотской брехней вбить между нами клин, разрушить наши отношения! Это же сущее безумие! Мы непременно во всем разберемся! Ты так мне нужна!

Мисс Беннетт стряхивает с себя руку бывшего любовника, но затем резко разворачивается к нему. На какое-то мгновение меня охватывает опасение, что она смягчилась, уступила его уговорам, и я молюсь про себя, чтобы секретарша сохранила ясность мышления и твердость духа. Если она сейчас вдруг сломается, мы многое потеряем. Все в конференц-зале затаив дыхание ожидают ее ответа.

На губах женщины появляется легкая улыбка, поразительно неуместная ввиду серьезности происходящего. И затем я понимаю: мисс Беннетт отнюдь не смягчилась. Наоборот, прямо у нас на глазах она ожесточается еще больше.

— Нисколько не сомневаюсь, Альфред, что я нужна тебе, чтобы выпутаться из передряги, – с трудом сдерживаясь, отчеканивает секретарша. – Если я не поддержу твою версию событий, полагаю, ты увязнешь по самые уши. Но видишь ли, у меня возникла одна проблема.