Книга Королевы детектива, страница 158 – Мари Бенедикт

Впрочем, в пещеру мы не направляемся, но останавливаемся перед широкой двустворчатой дверью из красного дерева со встроенными стеклянными окошками. Дорогая, хорошо выделанная древесина резко контрастирует с дешевой вишневой мебелью чуть в отдалении. Луис открывает дверь, и Агата (мы с ней замыкаем группу) шепчет мне:

— Представление начинается.

Я делаю глубокий вдох и замечаю, что и она поступает так же.

Помещение затянуто табачным дымом. За большим овальным столом из красного дерева сидят, попыхивая сигарами, двое мужчин, и под их пристальными взглядами мы гуськом входим в конференц-зал. Некоторым из нас присутствующие уже знакомы. Седовласый мужчина в элегантном темно-сером костюме в крупную клетку и очках в роговой оправе – отец Луиса, Джимми Уильямс. А второй, невзрачный, с тронутыми сединой светлыми волосами и в синевато-черном костюме из твида, – разумеется, сэр Альфред Чепмэн. Вид у него самый безобидный.

«Все мы не такие, какими кажемся со стороны», – напоминаю я себе.

Прежде чем Луис успевает нас представить, Джимми вскакивает и принимается тараторить:

— Это и есть те самые дамы, располагающие шокирующей информацией о некоей преступной деятельности? Хм, вид у них не слишком для этого подходящий, недостаточно солидный. Вообще-то, – бормочет он затем, вскинув брови, – они здорово смахивают на кое-каких перспективных клиенток нашего бюро, с которыми я уже встречался.

«И снова этот пролетарский валлийский выговор», – отмечаю я про себя.

В отличие от мисс Беннетт, Уильямс-старший свой мелодичный акцент не скрывает и даже, подозреваю, умышленно выставляет напоказ, если, по его мнению, это может принести пользу. И какие же, интересно, струны наших душ Джимми надеется затронуть, демонстрируя свое плебейское валлийское произношение? Воображает, будто мы проникнемся к нему симпатией? Он явно помнит некоторых Королев по нашим разведывательным вылазкам сюда, однако мне все-таки хотелось бы знать, как Луис представил нас отцу. Когда мы уговаривали его помочь нам сегодня – а если уж быть до конца честной, шантажом вынуждали молодого человека сделать это, – то под конец назвали ему свои настоящие имена. Однако наряду с этим снабдили Уильямса-младшего строгими инструкциями, велев ему ни в коем случае не раскрывать наши личности.

Неизменно импозантная Эмма выступает вперед и невозмутимо произносит:

— Вид у нас очень даже солидный и вполне подходящий. Не стоит нас недооценивать!

— Нет, вы только посмотрите! – фыркает Джимми, поворачиваясь к сыну и сэру Альфреду, а затем снова к нам. – Что ж, отдаю должное вашей дерзости. И жду не дождусь поглядеть на ваши жалкие фокусы – что там у вас припасено в рукаве?

— Отец, пожалуйста, не надо! – взмаливается Луис.

— Присаживайтесь, дамы. Еще не хватало, чтобы нас обвинили в неучтивости по отношению к пожилым женщинам, – говорит Уильямс-старший, предлагая нам стулья и устраивая из этого целое представление. Взглянув на Марджери, он добавляет: – К вам это не относится, милочка.

— Я останусь здесь, – громко и спокойно заявляю я. Ему не сбить меня своими колкостями. Уверенным движением достаю из сумочки письмо и продолжаю: – Это последние слова мисс Мэй Дэниелс, написанные за несколько часов до ее исчезновения и гибели шестнадцатого октября минувшего года.