Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 89 – Ник Савельев

В помещении стоял постоянный гул. Телефонисты, унтер-офицеры с наушниками, монотонно повторяли в трубки названия участков и фамилии задержанных. Писаря стучали клавишами «Ундервудов», записывая сводки. Адъютанты сновали между столами, поднося все новые и новые бумаги. Воздух был спертым, несмотря на открытые форточки, и Ронге время от времени проводил ладонью по лбу, стирая испарину.

Сводки, поступавшие из полицейских управлений, жандармских постов и военной комендатуры, были удручающе однообразны. За истекшие сутки в Вене и пригородах было задержано двести тридцать семь человек, «подходящих под описание преступника».

Ронге перелистывал страницы. Чешский портной из Флоридсдорфа, задержанный за то, что вышел из дома без документов. Хорватский коммивояжер, у которого в чемодане нашли карту Вены с карандашными пометками, оказалось, он отмечал адреса клиентов. Итальянский пекарь из Триеста, арестованный по доносу соседа, утверждавшего, что пекарь «подозрительно хорошо говорит по-немецки». Студент, застигнутый комендантским патрулем на улице после десяти вечера. Все они, после короткого допроса, были отпущены за недостатком улик, либо переведены в разряд «административно задержанных» и оставались в камерах до выяснения обстоятельств.

Особую головную боль доставляла политическая полиция. Ее агенты, действуя с усердием, граничащим с истерикой, заваливали Эвиденцбюро рапортами о «выявленных заговорщических ячейках», «тайных складах оружия» и «подозрительных собраниях». Каждый такой рапорт требовал проверки, и каждая проверка заканчивалась ничем. В одном случае «складом оружия» оказался чулан с охотничьими ружьями старого егеря, в другом «заговорщической ячейкой» – кружок чешских гимназистов, читавших Крамаржа и споривших о политике. Политическая полиция, напуганная масштабом провала, теперь пыталась выслужиться, хватая всех без разбору и громоздя горы макулатуры, под которыми погребалась любая возможность найти реальный след.

Ронге захлопнул папку и откинулся на спинку стула. Плечо ныло. Он закрыл глаза, пытаясь хотя бы на минуту отрешиться от этого хаоса, но в тот же миг дверь распахнулась, и в помещение быстрым шагом вошли трое.

Первого он узнал сразу. Генерал-майор Антон фон Калита из Генерального штаба. Сухой, подтянутый, с седыми висками и холодным взглядом светло-серых глаз. За ним следовал высокий полковник с надменным лицом и моноклем в правом глазу, которого Ронге видел раньше в приемной фон Гётцендорфа, но имени не помнил. Третьим был капитан в безупречно сидящем мундире, адъютант, державший под мышкой толстую кожаную папку.

Ронге поднялся, превозмогая боль в плече.

— Господин генерал-майор, – произнес он, вытягиваясь, насколько позволяла повязка. – Чем обязан?

Фон Калита не ответил на приветствие. Он оглядел помещение, задержал взгляд на пишущих машинках, на ящиках с архивами, на усталых лицах офицеров, и брезгливо поджал губы.

— Майор Ронге, – заговорил он отрывисто, словно отдавал команду на плацу. – Я уполномочен Военным министерством и Генеральным штабом проверить вашу работу, но прежде хочу довести до вашего сведения следующее. Командование вооруженными силами более не намерено терпеть бездействие вашей службы. Эвиденцбюро провалило все, что можно было провалить. Вы не предотвратили ни одного теракта. Вы не смогли защитить собственного начальника и собственное здание. Вы не имеете ни малейшего представления о том, где находится преступник и когда он нанесет следующий удар. Предупреждаю, ещё один провал, и Генеральный штаб будет требовать немедленной передачи всех материалов расследования в ведение полевой жандармерии, а также ареста всего личного состава Эвиденцбюро по подозрению в преступной халатности и пособничестве врагу.