Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 87 – Ник Савельев

Теперь он увидел это своими глазами. Цистерны стояли там, где указывала схема, приложенная к плану, – в двухстах метрах от ограды, за полосой отчуждения, внутренней железнодорожной веткой и рядами заводских пакгаузов. Первая группа из десяти. Вторая. Третья. Четвёртая. Пятая. Шестая. Каждая группа – на отдельном тупике. В глаза бросалось, что цистерны стояли не с положенными разрывами, а почти вплотную торцами друг к другу. Расстояние между ёмкостями было явно меньше положенных десяти метров, и это было на руку. Детонация одной цистерны неизбежно накроет соседние мощной ударной волной. Резкий внешний удар мгновенно спровоцирует скачок внутреннего давления – сжиженный газ несжимаем, возникнет эффект гидроудара, который изнутри разнесет стальные стенки. Как только герметичность нарушится, жидкий хлор мгновенно вскипит, превращаясь в газ и окончательно разрывая корпуса соседних цистерн

Он перевёл бинокль левее. Там, за невысоким земляным валом стояла отдельная группа. Десять цистерн. Эти тоже теснились вплотную. Сто пятьдесят тонн фосгена.

Теперь – охрана. У ближней к ограде группы цистерн с хлором стоял деревянный грибок от дождя, под ним – стул. На нём сидел здоровый мужик в синей униформе заводской стражи. Огнестрельное оружие в этой зоне было запрещено, поэтому вооружен он был дубинкой. Человек читал газету, развернув её на всю ширину. За те полторы минуты, что Перейра наблюдал, он ни разу не поднял головы, не огляделся. Второй пост, у фосгеновой группы, выглядел ещё более сонным. Охранник, тоже с дубинкой, сидел, надвинув фуражку на глаза, и либо дремал, либо откровенно спал.

Между группами цистерн по центральной ветке рельсов не спеша двигался пеший патруль – двое в такой же синей униформе. Шли, о чём-то разговаривая, не озираясь по сторонам. Оружие – те же дубинки. Судя по неспешному шагу, маршрут обхода был им давно привычен и не вызывал ни малейшего беспокойства.

Перейра проводил патруль взглядом. Он знал, что идти им от ворот до конца площадок и обратно минут десять-двенадцать. Потом, будет пауза и снова круг. Обход раз в полчаса.

Он ещё раз обвёл взглядом всю картину. Снизу, от входа в склад, послышались шаги. Перейра неторопливо спустился с галереи, достал из портфеля блокнот и карандаш. Когда Франц вошёл, он стоял у штабеля ящиков и что-то записывал.

— Закончили, герр Ковач?

— Да, вполне.

— Я вас провожу до ворот.

Они вышли со склада. Франц запер дверь, и они двинулись обратно через пути к шлагбауму. Через пять минут Перейра уже шагал по улице в сторону Рыночной площади. Главное на сегодня было сделано.

Город просыпался под стук кованых сапог по булыжнику. Этот звук, размеренный и тяжелый, плыл над Рингштрассе, отражался от стен Бургтеатра, университета и ратуши, просачивался в переулки и дворы, заставляя обывателей плотнее задергивать шторы. Вена, позавчера оглушенная взрывами, сегодня была взята за горло железной рукой военного положения.

К семи утра все перекрестки в пределах Ринга и на главных радиальных улицах были заняты военными постами. Солдаты Четвертого полка дойчмейстеров, в серо-голубых мундирах и касках с медными орлами, стояли, держа винтовки Манлихера наперевес. Штыки были примкнуты, и в косых лучах утреннего солнца блестели холодной синевой. Лица солдат были безучастны, как у людей, выполняющих рутинную, хотя и непривычную работу. Они не смотрели на прохожих, но каждый их жест, каждый поворот головы говорил – город больше не принадлежит своим жителям.