Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 11 – Ник Савельев

Перейра стоял у входа в ангар, спиной к воротам. Пиджак расстёгнут, руки свободны. На поясе, с обеих сторон – наганы в кобурах. Он чувствовал их привычный вес. Он ждал.

Он пришёл за час до назначенного времени. Проверил подходы – две дороги сюда, одна от причалов, другая с объездной. Никаких машин. Никаких теней. Только собаки лают вдалеке, и ветер гонит по бетону песок, и сердце стучит ровно, но слишком громко – так, что, кажется, будто его слышно за сто шагов.

Ему было страшно. Это был не тот животный неконтролируемый страх, когда трясутся колени. Настоящий страх – это когда время начинает течь по-другому. Когда каждая секунда растягивается, как смола, и ты успеваешь рассмотреть всё – трещину в бетонной стене напротив, ржавую банку у порога, мотылька, бьющегося о стекло лампы внутри склада. Когда звуки становятся слишком резкими, а тишина – слишком громкой. Когда знаешь, что револьверы окажутся у тебя в руках, прежде чем ты успеешь подумать об этом.

Первый появился из темноты метрах в пятидесяти. Перейра увидел его сразу – фигура отделилась от стены, двинулась к воротам, оглядываясь через каждые три шага. Молодой. Нервный. Это читалось в походке – короткие шаги, руки в карманах, видно, как пальцы то сжимаются, то разжимаются в кулаки. За ним шёл старший. Коренастый, с мятым лицом, в кепке, надвинутой на глаза. Он шёл ровно, не оглядывался, правая рука в кармане куртки. Третий держался сзади, прикрывая их.

Перейра замер. Просто стоял в проёме, подсвеченный сзади, лицо в тени. Силуэт. Сердце стучало где-то в горле. Он чувствовал, как на поясе тяжелеют револьверы – страх обостряет чувствительность, а в руках появляется знакомое приятное ощущение, словно оружие уже там. Он знал это состояние. Оно было необходимым.

Молодой заметил его первым. Сбился с шага, чуть отступил, но старший толкнул его плечом, прошёл вперёд, остановился в трёх шагах.

— Ты один? – спросил старший. Голос у него был гортанный, хриплый.

Перейра не ответил. Просто смотрел на него. Видел, как двигаются желваки под кожей. Видел что правая рука всё ещё в кармане куртки. Видел всё. Время текло медленно, как патока. Секунда. Другая.

— Показывай, – сказал Перейра.

Его голос прозвучал ровно. Он знал, что так и будет. Страх не вылезет наружу, если его не кормить. Страх сидит внутри и заставляет тебя видеть каждую чёртову песчинку.

Старший посмотрел на своего, потом на Перейру. Выдержал паузу. Перейра не шевелился. Он стоял, чуть согнув колени, вес на переднюю часть стопы, руки свободно опущены. Тело сделало это само. Потому что оно знало то, что голова предпочитала не формулировать – если сейчас что-то пойдёт не так, он успеет убить их всех.

Старший кивнул.

— Открывай, – сказал он молодому.

Молодой повозился с замком, скрипнули петли, дверь отворилась. Перейра вошёл, держась так, чтобы видеть всех троих. Старший – справа, молодой у ящиков, третий – слева, остался у двери. Руки третьего сложены на груди, кисть правой рядом с рукояткой пистолета, который у него под мышкой. Перейра отметил это и отпустил. Не сейчас.

Лампы под потолком гудели, накаливая воздух. Под ними вились тучи мотыльков. Ящики стояли у стены. Молодой подцепил крышку первого монтировкой. Гвозди заскрежетали – звук показался Перейре оглушительным.