Книга Рубиновый, страница 21 – Дарья Донцова, Елена Михалкова, Мария Брикер, и др.

Они бежали по влажной траве. Амалия поскользнулась, но Билли с силой, которую никак нельзя было заподозрить при его, казалось бы, хрупком сложении, успел подхватить ее за локоть и молча поставил на ноги. Лягушки в пруду, оставшемся позади, заквакали с удвоенным пылом. Еще немного – и, миновав небольшую рощицу, Амалия и Билли оказались возле реки. На берегу ее сгорбилась одинокая фигура с удочкой.

— Ни с места! – крикнула Амалия.

— И не вздумай удрать! – добавил от себя Билли на неплохом французском, поднимая револьвер.

Фигура распрямилась и, завидев молодую женщину в средневековом платье, а с ней – американского ковбоя, открыла рот.

— Вы кто такой? – требовательно спросила Амалия, подходя ближе.

— Я? – Рыболов озадаченно уставился на нее. – Я – Леон Улье. Вы разве меня не помните? Я живу напротив вашей гостиницы, у папаши Робера.

— И что вы тут делаете? – сердито осведомилась молодая женщина.

— Рыбу ловлю, – отозвался Леон. – А что?

— Ты никого тут не видел? – Теперь к допросу приступил Билли.

— А кого я должен был видеть?

— Последние несколько минут мимо вас никто не проходил? – уточнила Амалия.

Улье на мгновение задумался.

— Не знаю, может быть, косуля какая-нибудь… Тень только какая-то мелькнула, шарахнулась и спряталась. Тут зверья всякого – видимо-невидимо.

— Где мелькнула? – насторожился Билли.

— Вон там… – Леон кивком головы показал на деревья. – А почему вы спрашиваете?

— Все ясно, сбежал, – обратился Билли к Амалии по-английски, на что последовал такой выразительный и энергичный ответ, что рыболов застыл на месте, а Билли заморгал с уважением во взоре.

— Ух ты! – только сказал ковбой. – Это по-каковски, по-русски, что ли?

— Нет, – отозвалась Амалия, переводя дыхание. – В русском таких слов нет.

Ей было ужасно стыдно, но иначе она никак не могла выразить обуревавшие ее чувства.

— Кто-то идет, – вдруг насторожился Билли.

И в самом деле, какая-то плотная фигура пробиралась по дороге, идущей вдоль реки. Ковбой нахмурился.

— Нет, – с сожалением промолвила Амалия, качая головой, – это не он.

— Точно? – спросил Билли с сомнением.

— Да ты сам посмотри, – отозвалась Амалия. – Он раза в два, а то и больше, толще того гостя.

Меж тем фигура приблизилась к ним. Теперь стало ясно, что это мужчина лет пятидесяти, высокий, широкоплечий, крупный, с носом картошкой и великолепными пушистыми усами. Подошедший удивленно оглядел парочку в маскарадных костюмах, нахмурился при виде револьвера в опущенной руке Билли и обратился к Леону:

— Простите, сударь, к замку графа Вермандуа я правильно иду?

— А на что он вам? – не удержался Билли. – Вас что, пригласили на праздник?

— Не совсем, – отозвался незнакомец. – Дело в том, что я комиссар Папийон.

В далеком 1884 году имя Папийона внушало почтение всякому, кто его слышал. Во-первых, потому что Папийон был полицейским, а во-вторых, потому что он был очень хорошим полицейским. Говорили, что Папиойн когда-то был учеником самого Видока и что ученик из него получился на загляденье, потому что парижские сыщики не могли нахвалиться на своего коллегу. В любом случае следует признать, что комиссар явился как раз вовремя.

— О, – воскликнула Амалия, – вас-то нам как раз и не хватало!

Комиссар потребовал объяснений. Подоспевший Гиварш, неся вещественные доказательства – бороду нынешнего обладателя бесценного бриллианта и его же дурацкий маскарадный колпак, – прояснил ситуацию. Амалия, в свою очередь, отдала комиссару найденную оправу и рассказала, как та у нее оказалась. Гиварш, глядя на знаменитого сыщика преданным взором, отважился спросить, какие именно меры им следует предпринять, дабы отыскать неизвестного злоумышленника.