Книга Рубиновый, страница 23 – Дарья Донцова, Елена Михалкова, Мария Брикер, и др.

Граф смущенно потер кончик носа. По правде говоря, он и сам придерживался такой же точки зрения, но у него не было решительно никаких доказательств. Сам он во время кражи танцевал именно с мадам Корф и уж наверняка заметил бы, если бы она попыталась что-нибудь стащить, а спутник Амалии тем временем отбивался от наскоков мадам Эглон, которая только что овдовела в шестой раз, и вряд ли в такой ситуации он мог думать о чем-либо кроме того, как бы поскорее унести от любвеобильной дамочки ноги.

— Наверняка она все и устроила, – сварливо продолжала графиня. – Ты видал, какое на ней платье? Это же наряд Лукреции Борджа с известного портрета!

— Ну, насколько мне известно, наша гостья пока никого не отравила, – попробовал урезонить супругу граф.

Вошел помощник Папийона и сказал, что патрон очень хотел бы поговорить с бывшим обладателем камня. Граф поцеловал свою жену в лоб, поднялся и последовал за полицейским в просторную комнату на первом этаже, где Папийон устроил свой штаб.

Там граф узнал, что оправа найдена, но бриллиант королевы Клод исчез…

— Месье Улье, удивший у реки… Вам знакомо это имя? – поинтересовался комиссар.

Граф сделал неопределенный жест рукой.

— Да, он платит моему управляющему за право ловить рыбу на наших землях.

— Так вот, месье Улье, кажется, видел какую-то тень, но вовсе ни в чем не уверен. А у месье графа есть какие-нибудь соображения по поводу случившегося?

Граф Вермандуа замялся. Ему казалось неправильным сейчас вот так запросто обвинить, может быть, ни в чем не повинного человека, но он вспомнил страдающие глаза Элен, подумал, что если камень не найдут, то его и без того непростая домашняя жизнь превратится в форменный ад, и решился.

— Вам, наверное, неизвестно, как камень оказался у меня? – Подобно всем плохим дипломатам, граф решил начать издалека.

— Я весь внимание, – сказал Папийон, глядя на него из-под тяжелых, набрякших век.

Граф Вермандуа удобнее устроился в кресле.

— Я приобрел бриллиант королевы Клод у знаменитого скупщика ван Марвийка, – принялся рассказывать он. – Он живет на Ривьере, как вам, может быть, известно. (Комиссар сделал рукой жест, показывающий, что ему известно не только это, но и многое другое.) По правде говоря, я не придавал значения тому, как именно камень попал к ван Марвийку. Оказалось, что… – Граф замялся. – Словом, бриллиант попал к скупщику от одного молодого человека, который принес его в качестве залога. Молодой человек… русский… не имел права закладывать камень, потому что купил его по поручению одного очень высокого лица и на деньги того самого лица. Но молодой человек оказался в Монако, его потянуло играть, и он… совершил непростительную ошибку. А проигравшись, заложил камень, чтобы отыграться.

— И, конечно, ни к чему хорошему его попытка не привела, – кивнул Папийон, со скукой глядя в окно. – Деньги он проиграл, камень выкупить не смог, а когда наконец все-таки сумел набрать необходимую сумму, выяснилось, что камень уже продан. Вам, – зачем-то уточнил Папийон.

— Я не мог упустить такой случай! – воскликнул граф, как бы оправдываясь, словно комиссар обвинял его в чем-то.

— В данном случае это совершенно неважно, – отрезал Папийон. – Высокое лицо, о котором вы говорили, – российский император?