Онлайн книга «С праздником! Валентинов день»
|
— Нынешний хит – грелка-сердце, – суховато ответила Люба. — Я бы тоже не прочь погреться о горячее сердце в холод, – произнёс Денис немного нечленораздельно, шурша пакетом. Наверное, закинул в рот горсть кукурузного средства против курения. Дальше они опять заговорили о неинтересных бухгалтерских вещах и вдруг: — …на медосмотр… в школу сторожем взяли. — Он здесь?.. Где он?! Согнувшись за стеллажом, Василий Игнатьевич летящими прыжками, как всполошённый заяц, рванулся к выходу из блестящего красочного мира и опомнился только на уличной лестнице. Денис вскоре вышел, приобнял за плечо: — Чего сбежал-то, дядь Вась? Василий Игнатьевич и себе не мог объяснить, почему так поступил, а Денису тем более и, багровея, пробормотал: — Душно там… замутило. Вкусно и быстро пообедали у киоска шаурмой в лаваше. — Ты езжай, куда тебе надо, я по городу поброжу, – остановил Василий Игнатьевич двинувшегося к машине Дениса. — Хорошо, – разрешил Денис, – часы есть? — На руке, – показал Василий Игнатьевич. — Без пятнадцати шесть будь, пожалуйста, напротив этого киоска. Видишь, через дорогу кирпичная аптека стоит? Вон там будь, заезд как раз удобный. Запомни: аптека, улица, киоск! — Сам на трамвае приеду. — Не вздумай, по новому адресу не найдёшь. Прихвачу тебя ровно без пятнадцати шесть у аптеки. «Виагру» на весеннюю охоту не забудь купить, – хохотнул насмешник, – и далеко не ходи, дядь Вась, заблудишься! …В деревне Василий Игнатьевич знал «в лицо» каждое дерево у троп, и каждое дерево на пути могло подсказать, сколько он километров прошёл, а в городе впрямь легко заблудиться. Но не здесь, где голубым маяком сияет громада торгового центра, и вся жизнь будто вращается вокруг него. Стремительная, нервная, шумная, несётся городская жизнь в разные стороны по дну каменистых ущелий ручьями гудящего транспорта, человеческих потоков, влечёт людей в вёрткие стеклянные двери, как рыбные стаи в ряжи. Горячие запахи из открытых ларьков с шаурмой и шашлыком мешаются с бензиновыми парами, их разносит по переулкам февральский ветер; серое небо соткано из многотысячного дыхания, дыма и чада. Василию Игнатьевичу не хватало здесь просторного неба деревни, вольготного лесного воздуха – духа, широты его, глубины. Шагал наобум, присматриваясь к заманчивым вывескам и растяжкам, – все они зазывали куда-то, предлагали что-то и сливались в один мельтешащий базарный ряд. Качнув пятипалыми рогами, проскакал по верхам лось на фоне тайги, скрылся из глаз… Погоди-ка, застопорил себя Василий Игнатьевич и вернулся к вовсе не скачущему лосю – тот мирно стоял в рисованных кустах над дверью магазина «Охота & рыбалка». Охотник & рыбак ходил по спортивно-промысловым секциям, восхищённо разглядывая выставочные вещи, и всякая казалась ему необходимой. Взять, что ли, сейчас пяток пластиковых уток? Нет, не в чем нести… или рюкзак купить? Давно пора сменить латаный старый… За спиной продавец нахваливал кому-то ружьё: — Практически классическая модель, но не хуже «помповика» подобного класса, а главное – дешевле. Василий Игнатьевич обернулся посмотреть, что там за универсальное ружьё… и застыл. За продавцом по стене, крашенной мутновато и сине, как вечерняя озёрная водица, с резвящимися стайками краснопёрок… прозрачными дымчатыми волнами струился волосяной бредень! Никакой ошибки – это была его, Василия Игнатьевича, работа и песня, его долгие зимние вечера наедине с бубнящим телевизором… Его руки помнили науку деда Володара и собственное постижение древнего ремесла вязальщиков, помнили эти нежные узелки, вывязанные крючком Адели с думами о ней, хранимыми на донце самой солнечной памяти. |