Книга С праздником! Валентинов день, страница 120 – Татьяна Луганцева, Маргарита Южина, Елена Усачева, и др.

— Мужик-то Любин… где? – решился спросить Василий Игнатьевич.

— Не знаю, давно одна, – равнодушно пожал плечом Денис. – А так мы с Катей ничего, общаемся. Опять заставляет меня сигареты бросить, иначе грозит прекратить свидания с сыном. Дурной пример, видите ли, подаю во время тотальной борьбы с курением. Я специальный пластырь на руку прилепил – ноль помощи, от семечек зубы ноют, и жвачки надоели. Попкорн, что ли, купить?

— Растолстеешь с попкорна.

— Пускай, Инне будет испытание. Если любит – и от толстого не уйдёт.

Денис притормозил у цветочного ларька и через десять минут распахнул дверь машины, обнимая пышный ворох роз. Бережно сложив букеты на переднее сиденье, побежал к соседнему киоску за воздушной кукурузой.

Возле гигантского здания, сверкающего каскадным обилием голубого стекла, племянник посигналил перед вип-стоянкой, и шлагбаум услужливо поднялся.

— Это твой магазин?! – ошалел Василий Игнатьевич.

— Было бы круто! – засмеялся Денис. – Увы, я тут всего-то седьмую часть нижнего этажа арендую, но могу похвастать, что мой бутик – лучший в городе из ему подобных.

Багетные бордюры окаймляли окна и арки фойе, колонны были декорированы тем же багетом и зеркалами. Проходя мимо, Василий Игнатьевич пригладил волосы, выпрямился с достоинством и впервые за многие годы со смущённой усмешкой подумал о себе: а что, справный мужик.

Витрина совсем не маленького Денисова магазина «Весна подарков» манила взгляды огненным разнообразием всевозможных сердец, аж в глазах зарябило от красного цвета и всех его полутонов, как на демонстрации в Международный день трудящихся. Сердца-подушечки, сердца-открытки, светильники в форме сердца и воздушные шарики, плюшевые игрушки с сердцами в лапах, духи, куклы, россыпи брелоков и украшений, чайные пары, пепельницы, рамки для фото… А сколько людей! Продавщицы – ни дать ни взять сошедшие с подиума манекенщицы в бело-розовых платьях – с приветливой непринуждённостью беседовали с покупателями, словно с хорошими знакомыми или даже родственниками.

Сквозь пёструю взвесь голосов и шарканье ног из глубины нарядного зала донёсся смех Любы, и Василий Игнатьевич, как заворожённый, пошёл на эти воздушные со звонцами, волнисто-яблочные звуки. Она стояла вполоборота у стеллажа с подарками, что-то объясняя двум подросткам. Подстриженные белокурые волосы вились надо лбом, красивое молодое лицо выглядело усталым, но не изменилось, – по крайней мере так показалось Василию Тихонькому, сразу ощутившему на плечах бремя собственных лет. Бесшумно отступив за стеллаж, он прокрался под его прикрытием ближе к Любе и присел в зарослях вещей, как в скрадке. Пальцы безотчётно перебирали коробочки с ароматическими травами, аксессуары для ванной, а весь Василий Игнатьевич превратился в слух. Подростки удалились, и к Любе подошёл Денис.

— Любви все возрасты попкорны! Это тебе, Любовь.

— Ой, спасибо, какие чудесные! А ты с семечек на кукурузу перешёл? – снова засмеялась она, и послышался хрусткий шелест целлофана. Цветы подарил, понял Василий Игнатьевич.

— Народу – тьма, а врут, что кризис.

— Будет хороший доход.

— Хорошо покупают бельё «Ай лав ю»?

— Пять комплектов продали.

— А «Любовь» как продается? – проворковал Денис. – В смысле, кукла.

Черти в омуте Василия Игнатьевича чуть не взбрыкнули. Представив хулиганскую ухмылку племянника, едва удержался, чтобы не высунуть руку между полками для доброго тумака. Купить любовь, продать любовь… Торгаш!