Книга С праздником! Валентинов день, страница 115 – Татьяна Луганцева, Маргарита Южина, Елена Усачева, и др.

Оставив счастливца доставать упавших далеко птиц, опоздавший охотник тронулся дальше, на россыпь мелких озёр. Мысли возвращались к Аделе, к её светлому лицу у калитки, когда он уходил в лес надолго, – уходил с лёгким сердцем, храня в памяти её улыбку. Теперь Василия Игнатьевича никто не провожал, и пустота у калитки казалась ему потерей благословения на добытчицкую фортуну. К большому озеру он вернулся в полдень, но к костру не пошёл, как его ни кликали, только рукой махнул: сами обедайте, я не хочу…

Не могло быть так, но было: снова не повезло наследному промысловику. К ужину Денис наварил дома жаркого с картошкой, подал дядьке, как хозяину, лучшие куски утятины. Не заслужил, уныло подумал Василий Игнатьевич, приняв грудинку, одетую жёлтой от жира кожицей. Водку пить не стал. С неудовольствием посматривал на племянника, тот хлопал одну рюмку за другой не глядя и скоро принялся травить анекдоты. Вот чего не любил в нём старший родственник, так это неуёмного суесловия, срамящего фамилию.

— Встречаются на охоте два крокодила. Первый хвалится, что трёх негров съел. Спрашивает: «А ты?» Тот говорит: «Одного русского». – «Врешь! Ну-ка дыхни!»

Денис хохотал вместе с остальными, будто не сам рассказывал, виртуозно умудряясь совмещать балагурство и выпивку со щёлканьем семечек. Несколько пачек «Белочки» привёз с собой, надеясь покончить с курением, весь пол в кухне заплевал шелухой.

— Не наворожи «белочку», оставь пойло на завтра, – пошутил кто-то.

— Мне завтра машину вести, – напомнил Денис.

Значит, завтра к вечеру домой уедут, с виноватым облегчением понял Василий Игнатьевич. Работают люди, освободятся только в пятницу, к субботнему бдению в засадах у озёр.

Схватив за руку, племянник не дал подняться вслед за гостями, вышедшими на улицу покурить.

— Подожди, разговор есть… Что, дядь Вась, опять, как весной, не получается у тебя с дичью?

— Ну. И что?

— Не думал почему? Может, зрение забарахлило?

— Нормальное у меня зрение.

— Ружьё?

— Оба ружья на мишенях проверял. Тоже всё хорошо.

— Тогда почему?

— Заладил – почему, почему, – рассердился Василий Игнатьевич. – Причин не ищи! Во мне самом причина, какой-то заряд в организме, наверно, пропал.

— Слушай, дядь Вась, – замялся Денис, – я, кажется, догадываюсь, в чём тут дело. Ты… это… не старик же… Балуешься с ним хоть иногда?

— Некогда, ни до чего руки не доходят, – пробормотал Василий Игнатьевич и страшно смутился, когда сообразил, что сказал. Обормот так и грохнул. Отсмеявшись, вытер рукавом слёзы:

— Дядь Вась, ты знаешь, что такое «Виагра»?

— Знаю, в телевизоре видел, – буркнул тот.

Племянник уточнил:

— Я не об ансамбле «ВИА гра» говорю. Я о средстве…

— Знаю! – закричал Василий Игнатьевич, встал и вышел. Он эту рекламу с клипом, где бравенькие старички сально подмигивали, кладя на язык голубые таблетки, терпеть не мог.

На следующий день промахи продолжились. Пронеслась мысль о Клавдии… не она ли сглазила? В досаде от дрянной мысли Василий Игнатьевич стукнул палкой об угли костра, пепел – тучей, еле откашлялся.

— Мне доли не надо, – сказал, когда охотники по неписаным правилам делили к отъезду трофеи по числу добытчиков. – Я человек вольный, времени полно, успею набить.

— Дядь Вась, ты серьёзно о нашем разговоре подумай, – шепнул Денис. – Нет-нет, я не о тёте Клаве! Я о «Виагре». Конкретное снадобье, чес-слово, сам знаю. Так взбодрит, что все утки будут твои. – И хохотнул: – К женщинам тоже, вот увидишь, охота придёт!