Книга Тайна серебряного креста, страница 13 – Марина Серова

Я вышла на улицу. Утро разгулялось, но солнце не радовало. Городской шум обрушился на меня, но внутри была странная тишина. Присела на ближайшую скамейку. Машинально достала из сумки маленький мешочек с гадальными костями. Мне нужно было… направление. Подтверждение. Или предостережение. Я достала крестик и зажала в левой руке пластиковый пакетик, ощущая угловатую форму креста сквозь материал. Правой рукой встряхнула кости в мешочке, сосредоточившись на хаосе мыслей: Алиса, театр, икона, монастырь, кража, ложь…

Выбросила три кости на папку, что лежала на коленях. Кости подпрыгнули, замерли.

22 + 28 + 9

«Ваш жизненный путь не только правильный, но и праведный».

Я замерла, глядя на кости. Праведный путь. Искать правду для убитой девушки. Расследовать, несмотря на закрытое дело, на слова Кирьянова об опасности, на паутину лжи и железных алиби. С этим странным крестиком, который пыталась скрыть юная актриса, в кармане.

Ирония ситуации ударила меня с новой силой.

Праведный путь детектива, копающегося в грязном белье театральных интриг и криминальных тайн монастыря? Праведный – или просто самоубийственный?

Я собрала кости обратно в мешочек, сунула в сумку. Вернула на место крестик, который по-прежнему лежал холодным грузом. «Праведный…» Значит, вперед. К театру. Начать с тех, кто видел Алису последней, кто мог что-то знать. Кто ненавидел, завидовал, боялся.

Я поймала такси. Адрес: Театр имени Чехова. Пора заглянуть за кулисы, где разыгралась настоящая трагедия, далекая от сценического пафоса. Серебряный крестик в нагрудном кармане напоминал о спрятанной тайне, а слова костей звучали в ушах ироничным, но неумолимым приговором: путь начат. И он – праведный. Каким бы опасным он ни был.

Ступени парадного входа в Театр имени Чехова показались мне непривычно высокими. Огромные колонны, лепнина, позолота – все это, обычно сиявшее праздничным светом, сегодня выглядело мрачным, подавляющим. Тяжелые дубовые двери открылись с глухим стоном, впустив меня в царство приглушенных звуков и тревожной тишины. Воздух был пропитан знакомой смесью – пыль кулис, запах краски и дерева декораций, сладковатый аромат грима и… что-то новое, едкое. Страх. Скорбь. Вина.

Фойе было пустынно. Лишь одинокий гардеробщик, старик с лицом как у вымотанной гончей, ковырялся у стойки, не поднимая головы. На огромном стенде – афиша с лицом Алисы Воронцовой. «Джульетта». Завтра премьера. Только теперь красные буквы «ОТМЕНЕНО» перечеркивали улыбку девушки, превращая афишу в траурный плакат. Я почувствовала ледяной укол под ложечкой.

Мои шаги гулко отдавались. Я направилась к служебному входу за сцену, туда, где кипела настоящая жизнь театра. «Праведный путь» – напомнили о себе кости, но здесь, в этом храме иллюзий, слово «праведность» казалось чужим, наивным.

Закулисье встретило меня полумраком и нервной суетой. Осветители в черном перешептывались у стоек, их лица в контровом свете прожекторов выглядели масками скорби. Гримерки были приоткрыты, оттуда доносились приглушенные голоса, всхлипывания, звяканье кисточек по стеклянным баночкам. Аромат духов, пота и крепкого кофе смешивался в тяжелый коктейль. Все делали вид, что работают, готовятся к перенесенной премьере, но напряжение висело в воздухе, как густой туман. Смерть Джульетты выбила почву из-под ног.