Книга Белая стрекоза и три папы, страница 99 – Янина Корбут

Когда они исчезли из вида, у меня зазвонил телефон. Меня приглашал на борт раньше времени вернувшийся из города Тукач.

— Пришли результаты? — заволновалась я. — Теперь-то вы можете точно что-то сказать?

— Вы так говорите, будто мы специально тянули. При рвано-ушибленной ране головы сложно сказать сразу, от чего наступила смерть.

Когда я, запыхавшись, поднялась на борт, Тукач пил чай из стакана, от которого поднимался пар. Рядом с ним сидел взволнованный капитан. Алексей Иванович, как истинный капитан, отказался покидать свое судно, несмотря на то, что Юрий уже устранил поломку и эти дни активно рыбачил с местными.

— В моей практике был случай, когда причиной смерти оказалась гематома, которая разрасталась и давила на мозг. Там была черепно-мозговая травма недельной давности. А в вашем случае по прибытии медиков все выглядело примерно так же: поскользнулась и упала. Но я позвал вас по другому вопросу. Наш капитан кое-что вспомнил.

— Что именно?

— Оказывается, чуть левее места, где нашли тело, висел якорь.

— Якорь? Не помню…

— Декоративный такой, но крупный, металлический, — словно извиняясь, пояснил Алексей Иванович. — Мне его на юбилей коллеги подарили, он был прибит на гвоздь.

— Ну… может быть. А что?

— Вы его не видели?

— Нет, а в чем дело? — начала я злиться на манеру Тукача затягивать свои расспросы, как жевательную резинку.

— Якорь пропал! — обрадовал он меня, словно это что-то объясняло.

— Да, я и не сразу заметил, — виновато улыбнулся капитан. — Не до того было. С этой поломкой, да и труп… как-то глаз замылился. Но когда стали обсуждать возможное орудие убийства, в голове закрутилось разное. И порядок когда наводили, меня вдруг как стукнуло: якорь! Глядь — ан нет его.

— Мы прикинули, что таким якорем вполне можно было нанести похожую травму головы, — пояснил Тукач, поглядывая на меня. — А потом этим же местом приложить голову пострадавшей о ступени, имитируя несчастный случай.

— Ну, допустим… Я так понимаю, если якорь и использовали, то сразу же от него избавились. Здесь, на реке, это дело одной секунды, — хмуро протянула я.

— Согласитесь, исчезновение якоря очень подозрительно. И о многом говорит…

Я согласилась, чтобы побыстрее смотаться. Тукач долго смотрел мне вслед с теплохода, и под его тяжелым взглядом мне стало очень неуютно.

У нас дома я застала мамулю с мольбертом. Она уже вернулась с пленера и теперь распивала чай со Славиком и бабулей, закончившими прогулку. Славик солировал, жалуясь на то, что такими темпами мы в деревне до Нового года просидим. А у него на праздники были совсем другие планы.

— Я же недавно заказал себе казаки, но они оказались так себе. Каблюки не на мой вкус. Хорошо, в пункте выдачи вернуть можно было. А вот елочка пришла очень даже ничего. Ты же помнишь, мою старую Ну-и-Ну в прошлом году погрыз, решил как раз обновить. Забрал я елку, иду, посвистываю. А коробка рваная, мешает только. Ну, я ее выбросил в мусорку, елку взял ловчее под мышку — и вперед.

— В своей шубе сутенера? — флегматично уточнила мамуля.

— Это модный сейчас мех Чебурашка! — обиделся Славик и продолжил:

— Так вот: иду я, в шубе сутенера, без каблюков, под дождем и с силиконовой елкой под мышкой. В октябре. И так мне тоскливо стало на душе…