Книга Белая стрекоза и три папы, страница 102 – Янина Корбут

От волнения у меня на глазах выступили слезы. Погрузку Танечки помогли организовать Дубровский и подоспевший рыдающий Васятка. Артем прибежал последним, но толку с него было мало — он снова прилично выпил, судя по заторможенным движениям.

Чередничко пробормотал «В воду концы — все молодцы», сел за руль катера и через пару минут о случившемся на берегу почти ничего не напоминало.

— Всего мокрого! — крикнул Славик, махая двумя руками. — Отзвонитесь! С богом!

Только сейчас я поняла, что мы со Славиком так и стоим в промокшей насквозь одежде. Куртка Дубровского, которую он накинул мне еще в самом начале, уже не защищала от промозглого ветра.

Руки тряслись и болели. У Славика вообще была разодрана ладонь, потому что он рвал кофту на груди Татьяны. Васятка причитал, Артем пьяно пошатывался, отвечая на звонок Тимура. Тот пытался выяснить, что происходит, и порывался даже дойти сюда на костылях деда. Я взяла трубку и заверила его, что пока в этом необходимости нет.

— Быстрее, на теплоход, — скомандовал Дубровский, оглядев нас со Славиком. — Там обсохнете.

Алексей Иванович быстро организовал нам полотенца, и мы отправились в свои же каюты, чтобы привести себя в божеский вид.

Выжав рукой превратившиеся в паклю волосы, я быстро выкрутила белье и попробовала натянуть его на себя, досадно морщась.

Словно почувствовав мою печаль, в дверь постучал Дубровский:

— Мы тут кое-какие вещи собрали. Штаны и спецовка рабочие, Юрика. Кофта моя.

— А ты…

— Я и в куртке постою, она теплая. Переодевайся и иди чай пить. Как ты вообще в ледяную воду полезла? Восхищаюсь тобой. Если Таня выживет — вам со Славкой памятник надо будет поставить.

Я отмахнулась, потому что даже не помнила, была ли холодной вода. В тот момент ни о чем, кроме спасения Танечка, больше не думала.

— Тут еще кое-что… — Дубровский достал из кармана коробочку и протянул ее мне. — Понимаю, сейчас не время, но такими темпами, боюсь, я никогда не успею тебе это подарить.

— Что там? — непослушными пальцами я открыла бархатную коробочку и выудила на свет цепочку с подвеской в виде розы, усеянной камнями.

— Это брильянты, — заметил Дубровский и тут же поспешно добавил:

— Но они меркнут на фоне твоей красоты.

— Спасибо, конечно, но…

— Если в твоей хорошенькой голове сейчас крутится мысль «почему не кольцо», то я сразу раскрою интригу. Кольцо я планировал подарить чуть позже, — заверил меня он. — Когда я увидел эту розу, просто не мог пройти мимо.

Во мне все пылало: чувствовала себя словно струна гитары, готовая вот-вот лопнуть. Потому что не понимала, как реагировать на такие слова. А ведь я так долго ждала их! Молча нагнула голову, и он застегнул на моей шее цепочку.

Руки Дубровского скользнули по моим плечам, прижимая к себе все крепче. Чуть склонившись вперед, он легко коснулся губами моего лба, потом щеки, потом перешел к губам. В какой-то момент пришлось остановить его, иначе бы все зашло слишком далеко, а на теплоходе были люди.

Оставшись одна, я переоделась в пропахшие машинным маслом штаны, потом укуталась в мягкий свитер Дубровского, от которого так мучительно сладко пахло его парфюмом. Несмотря на теплую одежду, озноб все не проходил.

Чтобы окончательно не продрогнуть, пришлось двигаться. Стуча зубами, я направилась в кают-компанию. Меня догнал Славик, тоже уже сухой и одетый в какую-то сборную солянку.