Книга Белая стрекоза и три папы, страница 104 – Янина Корбут

Тени, прятавшиеся в углах, будто набили ватой, кругом было тихо. Бабуля уже спала в мамулиной комнате. Мамуля же, укутавшись в плед, раскачивалась в кресле, прихлебывая глинтвейн. Наверное, после него она и впала в философствование:

— А наш-то Славка, оказывается, герой. Рассказывай, как все было.

Славик, рассказывая, даже чуток прослезился от распиравшего его чувства любви к самому себе, такому возвышенному и исключительному.

Мамуля задумчиво качала головой и вдруг спросила:

— Знаешь, как я вышла замуж за твоего второго отца? Точнее, когда именно я поняла, что он тот самый?

— Ну так…

— Один раз рыбачила с ним на его яхте в компании общих знакомых. Я всегда была девушка ловкая, координация у меня та еще. И, помню, подсекла сардину и стала ее вытягивать на борт, попросила твоего отца за сачком метнуться. А за мной ухлестывал его приятель, тот сачок первее схватил и кинулся ко мне. Только как-то слишком резко. Яхта качнулась, я на ногах не устояла, полетела кубарем за борт и оказалась в воде.

А плавать-то я не умела, как и ты. Это у нас наследственное. В общем, держусь кое-как на плаву, дрыгаю ручками, как дура, наглоталась мутных нефтяных вод Ла-Манша. Мычу, отплевываюсь. И другу этому кричу, мол, вытащи. А он растерянно и сочувственно смотрит на меня и заявляет:

— «Я не могу! У меня свитер из мериноса сядет…» А твой отец как увидел, что я в воде, так сразу и сиганул. С телефоном, бумажником и в кашемировых штанах.

В камине отрывисто стрельнуло полено, Славик вздохнул со всхлипом и пробормотал что-то про «любовь живет вечно», а я порадовалась, что отцов сейчас нет рядом. Не то бы версия о спасении мамули обросла неромантическими деталями. Помню, папа как-то упоминал про тот случай, что «эта женщина умудрилась оставить меня полностью без денег, даже не заходя в магазины».

— Что это у тебя за кулон? — вдруг заметила мамуля.

— Да так…

— Это Саша подарил? — радостно всплеснула руками мамуля. — Какой щедрый мужчина, я же сразу вижу — брильянты. А больше всего в людях, Славка, я ненавижу жлобство. Это всегда гниль. Ведь когда мы дарим, это приносит радость нам самим. Мы чувствуем, какие мы хорошие, какие открытые…

— А вы сами, матушка, кому-то что-то дарили? — спросил Славик.

— Не женское это дело — выдариваться, — фыркнула мамуля, но тут же вспомнила своих знаменитых котов из люксовых вещей. Ими она точно одарила всех. Парочка до сих пор живет у меня на диване.

Неподалеку от нашего дома стоял Дубровский и беседовал с кем-то по телефону. Заметив нас, сделал мне знак обождать его.

— Догоняй, — буркнул Славик и пошел чуть вперед.

Дубровский дождался, когда Славик скроется за дверью и не преминул воспользоваться темнотой, чтобы распустить руки.

— Дарина, когда смерть ходит за нами по пятам, мы просто обязаны оставить недопонимание и воссоединиться.

— Я тебе не верю.

— А ты поверь. Поверь в то, что я изменился.

— Я поверю в то, что ты изменился, если увижу белую стрекозу.

— Почему именно стрекозу?

— Потому что папа № 3 сейчас пишет занятный трактат и много о них рассказывал.

— Ты предлагаешь мне явить тебе стрекозу-альбиноса осенью? — Дубровский тихо прыснул.

— Ага…

— Дарина, в моей жизни просто творился страшный бардак, и я не хотел тянуть тебя за собой. Вот такой я непростой парень. Поверь, я этим ничуть не горжусь. Лучше бы слушался маму, хорошо учился и пошел работать в полицию.