Книга Белая стрекоза и три папы, страница 63 – Янина Корбут

— Ладно, и не в таких условиях люди выживали, пусть не думает, что последнее слово останется за ней, — бормотала она, громыхая крышкой чемодана. Достав свои духи и опрыскав ими зал, мамуля принялась расхаживать по комнате, пытаясь гармонизировать пространство.

— Дарина, что у тебя с этим Александром? Признавайся маме.

— С чего ты взяла…

— Он такой импозантный мужчина. Я еще летом заметила, но там крутилась эта мотовка Агния, перетаскивала внимание на себя. А все-таки он разглядел красоту твою распрекрасную, все-таки вспомнил. Упустишь такого мужчину — будешь дурой.

— Ты его вообще не знаешь! — вдруг разозлилась я. — Может, он какой-нибудь… алкоголик или бабник. Или вообще преступник.

— Вот и присмотрись, раз уж вы тут собрались волей случая. Знаешь, общее горе сближает. Опять же, отдельно знакомиться с родителями не надо. Мы уже вроде как жили бок о бок.

— Он скоро уедет назад в Англию, так что нечего присматриваться.

— Может, еще и не уедет, — брякнул Славик. Они закончили с перетягиванием кровати, и теперь Славик с видом мученика держался за поясницу. — Матушка, у вас что, новые духи?

— Да, как вам, кстати?

— Сцанина редкостная, — Славик чихнул и ловко увернулся от удара по затылку.

Тогда мамуля схватила духи, оросила ими Славика и продолжила, как ни в чем не бывало: — Тебе задание. Иди и выспроси, где наш Александр хранит свой паспорт.

— Зачем? — возопил Славик. При этом было не совсем понятно, имеет он в виду орошение духами или просьбу найти документ.

— Что, тоже постираешь, как тогда мой? — съехидничала я, вспомнив, как из-за мамули когда-то оказалась в Сочи у Славиковой родни вместо Турции с красавцем Аркадием. Правда, Аркадий оказался подлецом, и, справедливости ради, мамуле стоило сказать спасибо, но все же…

— Просто припрячем, чтобы быстро не уехал. Пусть привыкнет к нам, а там, глядишь, и стерпится. И перестань морщить лоб. Я же тебя сто раз говорила: ботокс — это не роскошь, а средство омоложения. А морщины — это, знаешь ли, звоночек. Да что там звоночек! Колокол, набат!

— Хватит!

— Нет, что не говори, а хорошо, что здесь Александр, — продолжила мамуля, игнорируя меня. — Я же помню, что он бывший спецназовец. Кстати, я так и не поняла, как он в Англии оказался.

— Ну получил травму ноги и предплечья. В целом так, незаметно, но на погоду ноет. А предплечье вообще по кускам собирали. В Англии он лечился долгое время, так и осел. Вот теперь бывает наездами. То тут, то там… Не забивай голову.

Я несла явную околесицу и уже сама забывала, кому и что рассказывала про Дубровского. Стоит родителям побеседовать с кем-то из одноклассников Иванова, версия про спецназ сразу же рассыплется в прах. Надеюсь, занятые преступлением предки на время забудут про мою личную жизнь. Тем более уже много раз обещали не лезть в нее своими заботливыми лапками.

Поучая меня, мамуля продолжала осваивать дом. Первым делом она сняла со стены плакат с котятами в корзинке, сопроводив это своими любимыми словами «убожество — вот и все художество». Теперь на хозяйских блестящих выгоревших обоях темнел неприличный квадрат.

— Надо повесить что-то взамен. Например, натюрморт. Что-то зеленое, весеннее. Чтобы сочеталось с гардинами. Какая-то пасторальная картинка в духе Ватто. Его Паломничество на остров Киферу чем-то напоминает нашу ситуацию. Приперлись толпой не пойми зачем. не пойми куда. Хотя нет, пусть это лучше будет просто пейзаж без присутствия человеческих морд лица. Мне их и так вокруг хватает.