Книга Всего лишь капелька яда, страница 53 – Марина Серова

16 ноября 1995 г.

«Я вчера сбежала от В. в черном платье, которое он мне подарил. Это были никакие не французы, а просто его московские друзья. Они напились и предложили мне то, чего раньше делал со мною он сам. Я успела прихватить несколько сотен долларов, выбежала из квартиры, остановила такси и приехала к маме. У меня внутри пустота. А еще непроходимая боль. Я не удивлюсь, если встречу В. на улице, а он со мной не поздоровается».

20 ноября 1995 г.

«В. звонит мне и просит вернуться. А у меня температура и кровотечение. Завтра я иду с мамой к врачу. В. сказал — впервые! — что любит меня и что не может без меня жить. Мама слышала наш разговор, вернее, она слышала лишь то, что говорила я. Но она все поняла. «Решай сама», — сказала мне она. Но я знаю, что она думает обо мне и В. Она не верит в наше будущее. И все мои попытки доказать ей, что я все еще нахожусь в поисках моего мужчины, приводят лишь к новым разочарованиям. Она жалеет меня. Ничего не говорит, но так смотрит на меня, что мне все становится понятным. Она никогда меня ни в чем не упрекнет. Я это знаю. Но и жить так, как она, совершенно одна, без мужчины, не собираюсь. Я верю, что после В. будет другой мужчина. Я не хочу той независимости, которой мама так гордится. Я хочу быть зависимой. Если человек независим, то он никому не нужен. Это нельзя назвать счастьем. Это самообман».

30 ноября 1995 г.

«Я лежу в больнице. Это гадкое и отвратительное место. Даже сад, который окружает больницу, кажется мне пропитанным запахом карболки и пенициллина. Здесь женщин режут, как лягушек. Что-то вырезают, пришивают, удаляют, прижигают. Как в концлагере. Я еще в лучшем положении, чем некоторые из больных. Меня лечат безболезненно: спринцуют. А за что мне все это? Я устроена иначе, чем мужчина, меня больше беспокоит душа, нежели тело.

Но когда смотришь из окна на больничный сад, мокнущий под дождем, то в голову лезут только мрачные мысли. Так ли уж важна душа?

И еще. У состоятельных женщин нет проблем с обезболиванием. Они платят большие деньги за то, чтобы операция прошла без осложнений. К ним и отношение другое. Да и в обществе так заведено: уважают больше тех, кто богаче. Это аксиома, и поэтому доказывать обратное — занятие бесполезное и крайне неблагодарное. А потому, милочка, говорю я сама себе, делай выводы. Ежедневно. Ежеминутно. Ежесекундно.

Иногда я вспоминаю Алика, его смех, его веселые глаза, которые дарили мне так много счастья. Куда это все подевалось и почему я сейчас лежу здесь одна?

Ко мне приходит только мама. Она — единственный человек, который любит меня по-настоящему. И я очень благодарна ей за это. Я смотрю на нее и завидую ее здоровью, силе и красоте. Я много моложе ее, а чувствую себя слабой и немощной. Это потому, что во мне нет внутреннего стержня. Так говорит моя мама».

15 декабря 1995 г.

«В. до сих пор присылает цветы, но мама не пускает его ко мне. Она хочет, чтобы я забыла о нем. Она сама все решила за меня. Может, она и права.

Сегодня вечером иду на день рождения Абросимова. Это сын маминой подруги, редактор какой-то рекламной газетенки. Это мамины слова. Но я тоже к ним присоединяюсь.

Я знаю Абросимова уже несколько лет. Сначала нас с ним хотели поженить, когда мне только-только исполнилось восемнадцать. Мама вбила себе в голову, что меня надо отдать замуж только за человека, которого она хорошо знает, проверенного, как сказала она.