Книга Преступление высшей пробы, страница 59 – Марина Серова

— До чего же здорово иметь загородный дом, — заявил Олег, подцепляя вилкой кусочек помидора. — Ни шума, ни пыли, просыпаешься под пение птиц. Красота!

Я не стала напоминать своему клиенту, как давеча он с ненавистью высказывался об этом самом загородном доме и грозился его продать. К тому же мне не терпелось выяснить у Олега кое-какие подробности. Но так как я не любительница обсуждать деловые вопросы во время трапезы и тем самым портить аппетит, пришлось подождать, пока Олег закончит завтракать.

— Ну что, по кофейку? — предложил мой клиент.

Кстати, между делом он уже успел сварить кофе в самой обыкновенной турке на электроплитке.

Энергия Солодовникова сегодня буквально зашкаливала, хоть электростанцию подключай. Похоже, загородный отдых и впрямь пошел ему на пользу, несмотря на вчерашнее происшествие. Впрочем, может быть, Олег всегда такой, мне ведь до сих пор не доводилось наблюдать его, так сказать, в бытовой обстановке. Кстати, кофе получился очень даже ничего.

— Олег, я хотела спросить тебя…

— Что-нибудь о маме? — Солодовников моментально посерьезнел.

Я кивнула.

— Скажи, твоя мама никогда не упоминала при тебе некоего Константина или Костика?

Олег озадаченно посмотрел на меня, потом решительно покачал головой.

— Нет, ничего такого не припоминаю. Мама вообще с мужчинами как-то не очень. Не доверяла им, что ли… Я даже не уверен, что у нее были с кем-нибудь отношения после смерти отца. Домой точно никогда не приводила. Нет, никакого Константина я не помню.

— Ясно. — Я разочарованно вздохнула и на всякий случай все же уточнила без особой надежды на успех: — А Славу или Диму она тоже не упоминала?

Солодовников снова задумался.

— Да нет вроде… Хотя подожди. — Он удивленно посмотрел на меня. — Как-то раз она действительно в телефонном разговоре назвала кого-то Славой. Да-да, точно! Я запомнил, потому что она тогда рассердилась.

— Рассердилась? — Я подалась вперед, буквально впившись в него взглядом.

— Ну да, я тогда еще пацаном был, телик смотрел. Потом вышел на кухню за чаем, а телефон-то у нас был в коридоре. А мама как раз кому-то выговаривала: «Славка, ты что, сдурел?! Не смей сюда больше звонить, где ты мой телефон взял?» Я тогда еще переживал немного. Думал, вдруг мать надумает замуж выйти. Мне пацан один рассказывал, у которого отчим появился, какой это был ад. Ну я и боялся, что и у меня также будет.

— А больше этот Славка никак себя не проявлял?

Солодовников решительно покачал головой.

— Нет, ни разу. Даже не знаю, кто он такой. Не объявлялся больше, маму, наверное, испугался. Очень уж она тогда была сердита. Я еще удивлялся, она ведь обычно никому не грубила и голоса не повышала. А тут…

Из сказанного Солодовниковым я уяснила, что Елену Григорьевну со Славиком связывали отношения отнюдь не романтического характера. Вряд ли влюбленная женщина стала бы общаться со своим воздыхателем в подобных выражениях. Да еще запрещать ему звонить на домашний телефон.

Казалось бы, чего она боялась? Будь Солодовникова на тот момент замужней дамой, ее опасения вполне можно было бы объяснить. Но в том-то и дело, что Елена Григорьевна была свободной женщиной, сама себе госпожа, так в чем же дело?

А Костик? Олег утверждает, что в глаза не видел никакого Константина и слыхом о нем не слыхал. Возможно ли, чтобы женщина, состоящая, как принято сейчас выражаться, в отношениях с мужчиной, ни разу не привела его домой? И все же Елена Григорьевна искусно этого избегала. Спрашивается, зачем ей это понадобилось?