Книга Неродная кровь, страница 42 – Марина Серова

— Я поняла, – покивала я. – Кузьмич заботился не о Галине, а о будущем ребенке своего друга.

— Да! Уж как я потом у Славки прощение вымаливала, я говорить не буду. Нахлебалась досыта! Но наладилось у нас все к весне, опять у нас с ним все хорошо стало, обо всем, что было, я молчала, как воды в рот набрала. А вот года через два показал мне Славка фотографию Самвела, посмотрела я на нее, и черт же меня дернул сказать, что верхняя часть лица у малыша – копия Ашот, а вот губы и подбородок – от Галины. А Славка мне на это очень серьезно сказал: «Если ты об этом кому-нибудь проболтаешься, я, несмотря на всю мою любовь к тебе, собственными руками тебе голову отверну». И ты знаешь, я ему поверила.

— И ты действительно никогда никому ничего не сказала? Даже Клаве? – В ответ Надежда просто покачала головой. – Слушай, а почему ты меня тогда предупредила, чтобы я не говорила Клаве о том, что мы с тобой собрались встретиться?

— Ладно уж! Времени прошло много… – усмехнулась она и предупредила: – Только ты ей не проболтайся! Это же я тогда попросила Славку, чтобы он поговорил с Ашотом, а тот с Варданяном. Ну чтобы Клавке и бизнес расширить, и условия получше создать.

— Почему же ты не хочешь, чтобы она об этом узнала? – удивилась я. – Между вами уж чего только не было! Так чего же это в секрете держать?

— Ой, Танька! Молодая ты еще, и ничего в жизни не понимаешь. Она же всю жизнь так гордится тем, что сама всего добилась. Ну узнает она, что это я ей помогла, тут корона с ее головы и упадет. Ну зачем ей такое разочарование на старости лет? Пусть даже об этом никто, кроме нее, не узнает, но победительницей она себя чувствовать уже не сможет, а характер у нее от этого может очень сильно испортиться – мне это надо? Пусть уж и дальше собой гордится. Так всем лучше будет.

Я смотрела на Надю и думала, что эта простая деревенская баба без образования в знании жизни даст мне сто очков вперед и обгонит, а про деликатность и говорить нечего – я по сравнению с ней бревно неотесанное.

Но надо было о деле думать, и я спросила:

— Надя, а почему Луиза сама не родила ребенка? Мне сказали, что она еще смолоду очень больная была, а я вот не знаю, верить мне этому или нет.

— Была, и серьезно. Но вот об этом мы говорить не будем – это уже песня другая.

— Надя, когда Самвел узнал, что она ему не родная, он очень долго не мог в себя прийти. Почему? Ведь ты же знаешь.

— Знаю, но к твоему делу это отношения не имеет, – отрезала она.

— Ох, Надя! Неизвестно, что к чему может иметь отношение. Тут зарекаться нельзя.

— Вот если окажется, что тебе без этого никак, тогда расскажу. А пока нет.

— Ладно. Нет так нет. А сейчас, пожалуйста, постарайся вспомнить, в каком районе эта Сосновка, а то их, наверное, в области чертова прорва.

— Да я уж пыталась! – отмахнулась Надя. – Нет, не помню.

— Хорошо, постараемся найти эту Галину иначе. Спасибо тебе, Надя, и еще раз прости ради бога меня, дуру, за то, что тебя обидела.

Она ушла домой, а я включила ноутбук и стала искать в Тарасовской области деревню Сосновка, и, получив ответ на запрос, только грустно присвистнула – он меня не порадовал.

Я поехала в Тарасов и с дороги позвонила Ивану. И начала я с того, что сказала:

— Иван, простите меня, пожалуйста, за то, что я вас обидела. Не иначе, как помрачение на меня какое-то нашло. Должно быть, эта реакция на работу после долгого безделья.